Герцог Корольков

При воспоминании о лошади у Вовки снова заныли ноги.

– Теперь не пройду и ста метров, влип же я, дальше некуда, а всё из-за проклятой «химички». Сидел бы себе сейчас в школе, считал бы иксы игреки, дёргал бы девчонок за косички, а тут сиди и думай, как из всего этого выкручиваться, даже не покормил никто.

Только он об этом подумал, как в комнату тихонько постучали, и так же тихонько открылась дверь. На пороге появилась очень полная женщина в белоснежном переднике и с подносом в руках:

– Господин герцог распорядился накормить вас здесь.

Она ловко расставила еду на столе, возле кровати, и быстро вышла из спальни.

От еды так ароматно пахло, что Вовка вспомнил: сегодня, кроме бутерброда и холодного чая, он, вообще, ничего не ел. В желудке предательски заурчало, и он с жадностью принялся за принесённое угощение. Вкус блюд был столь необычен, что даже его удивил.

– Надо же, умели готовить в средние века.

При очередном воспоминании о доме ему опять сделалось грустно.

– Как же вернуться домой? Ведь не оставаться же в этом мире до конца дней. Хорошо ещё, что в герцоги попал, а не в рабство какое-нибудь. Хорошо-то хорошо, да ничего хорошего. Что-то надо делать. Нельзя же вот так сидеть, есть мясо и тупо мечтать о спасении, надо действовать. Для начала не мешало бы провести экскурсию по замку, ведь он его толком и разглядеть не успел.

Рядом с кроватью, на кресле, он увидел красивую расшитую золотом одежду, видимо предназначенную ему. Вовка переоделся и посмотрел на себя в зеркало. Перед ним стоял высокий симпатичный молодой человек, чем-то похожий на герцога, но и какие-то черты Вовки Королькова в нём тоже присутствовали.

– Интересно, а может я потомок этих самых герцогов? Вот ведь и фамилия у меня не простая, а царская – Корольков.

Вовка залюбовался своим отражением в зеркале и даже на время забыл о своём первоначальном замысле.

– Красив, чертовски красив, жаль, что девчонки из их класса его сейчас не видят. Они бы от восхищения в обморок попадали. Не зря видно здешние красотки хотят за него замуж, ой, не зря.