Хризолитовый огонь

Как он поступит?

Держа нож в левой руке, он сползает с кровати, делает два шага вперед и усаживается прямо на пол. Точно так же, как сидел на кровати: скрестив ноги на турецкий манер, выпрямив спину, расправив плечи. Легкий загар придает коже бронзовый оттенок, и вся его гибкая поджарая фигура кажется отлитой из металла, точно фигура терминатора в исполнении Роберта Патрика.

– Что мне делать? – спрашивает Нора, присаживаясь рядом на корточки. – Чем тебе помочь?

– Разговаривай со мной, – просит он так тихо, что она едва разбирает слова.

 – Чтобы я нашел дорогу назад. Просто разговаривай.

– Герман, ты меня пугаешь.

– Не бойся. Я знаю что делаю.

На миг задержав дыхание, он рассекает себе руку повыше запястья и осторожно опускает нож на пол. Порез моментально наливается кровью. Пальцами левой руки Герман подхватывает кровавую струйку, размазывает кровь по щекам, по губам… смачивает сомкнутые веки… потом замирает, держа правую руку на уровне груди, и отправляется в свое путешествие.

Теперь он дышит глубоко и ровно.

На верхней губе и на висках поблескивают крошечные капельки пота.

Минута. Еще минута.

– Что ты видишь? – нарушает молчание Нора.

Облизнув окровавленные губы, он начинает свой рассказ. Говорит неразборчиво, как человек, бредящий на фоне высокой температуры:

– Вода… мокрые стены, мокрый потолок… под ногами ручей, дна не видно. – Пауза. – Впереди поворот… сворачиваем направо, проходим под сливом… остатки воды пущены по желобу… на одном из перекрытий петроглифы или, может, полустертая надпись, прочитать которую уже нельзя.

 – Дыхание его учащается, голос начинает звучать чуть тверже. – Двигаемся дальше… прямо перед нами сталагнаты, много… Николай ругается, он ударился головой, но, кажется, не очень сильно… дальше, дальше… свод канала отражается в воде… очень скользко.

Герман поднимает руку к лицу, буквально утыкается носом в порез, из которого все еще сочится кровь. Кашляет. Крепко зажмурив глаза, бормочет не то заклинание, не то молитву. Бормочет долго, монотонно.

Снова кашляет.

– Ну? – взволнованно спрашивает Нора. Ей хочется прикоснуться к нему, погладить, обнять, но она не знает, поможет ему это или помешает. – Где ты сейчас?

– На месте. – Отдышавшись, Герман продолжает свой отчет. – Здесь он оступился и схватился за стену, чтобы удержаться на ногах.

– Кто оступился? Кто? Тот человек? Который теперь мертв?

– Да. Он схватился за стену, но камень провалился в пустоту… в тоннель по другую сторону стены.