Стихийная терапия

Я окинула взглядом окружающее меня ничто, бывшее одновременно всем – всем, что я видела и чего никогда не увижу; всем, что существовало до меня и придет после; всем, чем я позволяла себе становиться и чем никогда бы не позволила. Я впитала в себя и это ничто-все, и мысли, и чувства, и важное, и ненужное – и стала огромной, как все когда-либо существовавшие вселенные.

И поняла совершенно простую и ясную истину, которая всегда была передо мной и во мне, но которую я по тем или иным причинам не позволяла себе увидеть и принять, – разорвавшись на кусочки, поделив себя на цвета, я перестану быть собой, стану кем-то или чем-то другим.

Я такая, потому что во мне причудливым образом уживаются разные черты, свойства, чувства и стремления. И идеальной мне никогда не стать, да и кому вообще нужен идеал?

Я глубоко вздохнула, принимая в себя и выпуская на волю новые вселенные…

***

…и открыла глаза лежащей на руках Джинна.

– Не болит… – прошептала я ему, глядящему на меня совершенно безумными глазами. – Больше не болит…

Он судорожно выдохнул и прижал к себе мое безвольное тело – точно как накануне, когда спасал меня от меня самой. Мы так недолго знакомы, а ему уже от меня досталось…

– Ты меня в гроб загонишь, – тихо произнес он.

Лепестки пламени на его кулоне снова вдавливались мне в щеку, но в теле было только приятное тепло.

Глава 8. Призрак мертвой девочки

– Ты точно больше не собираешься умирать? – дотошно уточнил Джинн, выпуская меня из объятий и подозрительно осматривая.

Я прислушалась к себе. В теле была усталость, словно я пробежала марафонскую дистанцию, но на агонию похоже не было, так что я только покачала головой.

– Вот и хорошо, – кивнул мужчина, поднимаясь на ноги и поднимая за собой меня – Мне не нужен в жизни еще один призрак мертвой девочки.

Он снова подхватил меня на руки и понес к столу, усадил в кресло. Там было светлее, ограждение и стена утром не давали здесь тени, и я вся была как на ладони. Его глаза внимательно изучали мое лицо, ища там признаки – чего? Боли? Страха? Надвигающегося обморока? Не знаю, что уж он искал, но, кажется, не нашел, поскольку его собственные черты прояснились и даже легкая улыбка скользнула по губам.