Пустошь памяти

Она плавно поднялась с колен, как цапля с гнезда, и пошла в сторону обратившегося, плавно перешагивая высокие клочья травы:

– Хороший был человек, этот ваш Оуэн, – она пыталась перекричать ветер, который как будто назло пытался согнать молодую парочку с лакомого места для рыбаков.

Он слегка нахмурился:

– Что?

«Оуэн? Дорогой мой друг детства, Оуэн? Как же так получилось?»

Молодого человека словно осенило. Неспроста они стояли здесь в черном. Казалось, что он пару дней назад поднимал бокал с шипучим напитком, чтобы высказать свои теплые пожелания молодой семье Клауд, а пару часов назад он уже стоял у мраморной плиты друга.

– Я говорю, хороший был человек. Жизнерадостный. Насколько я помню. Таких Бог обычно забирает молодыми. Себе на радость, естественно. Он же показал нам, что стало после потопа и теперь, наверное, развлекается тем, что лишает каждую семью дорогого им человека, чтобы те смогли расплатиться за собственные грехи. Он и сегодня решил устроить потоп из соленых слез. Для него это дело обычное.

Когда-нибудь он ими напьется. И дождь к тому же вот-вот начнется. Он, – она указала пальцем в небо, – только делает вид, что горюет вместе с нами.

«Да что она такое говорит?»

Парень немного опешил от ее слов. Такую девушку, если бы знал раньше, наверняка бы запомнил. Ветер продолжил тянуть их за лоскуты одежды, намекая им находиться как можно дальше от мутного озера.

«Не припомню, чтобы я ее видел раньше?»

– Как долго вы его знали? – в голос спросил ее молодой человек.

– Семья Клауд приезжала к нам в усадьбу почти каждое лето. Потом они переехали в другой город… – между тонких черных бровей показалась еле заметная морщинка, – город… точно не помню названия… Пойдемте ко мне в усадьбу. Невозможно перебить этот ветряной свист. Бог не хочет, чтобы мы обсуждали его нового любимчика под открытым небом.

Он согласился. Ветер действительно становилось тяжело перекричать с каждой минутой. Девушка пошла вперед, приподняв платье, чтобы оно не зацеплялось за жухлую траву и обрубленный рогоз.

Ее талия была туго затянута длинным черным поясом, который развивался на ветру как два сплющенных живых угря на сковороде. Павлинье перо продолжало трепыхаться, видимо все еще думая, что является живой птицей, умеет взмахивать крыльями и взмывать навстречу южному солнцу. Сетчатая вуаль полностью открыло лицо. Молодой человек обхватил себя за острые локти: его знобило. От каждого ветряного удара пробирало морозом по всему телу, как молния.