Там, за Вороножскими лесами

Рычание стало слышаться все громче и громче. Когда разгоряченная лошадь боярина, ломая кусты, ввалилась на проплешину, волки, сгрудившиеся вокруг дикой яблони, замерли, оценивая противника. Самый крупный, очевидно вожак, хотел уже кинуться на Демьяна, но за спиной Олексича появились его дружинники. Не дожидаясь плетей, хищники кинулись наутек.

На старой яблоне, в одних портах, по пояс голый и босой, сидел парень, на вид не больше двадцати лет от роду. Побелевшими пальцами он судорожно вцепился в крону дерева, глаза были закрыты, губы отливали синевой.

– Эй, ты живой?! – крикнул ему Первуша.

Глаза медленно открылись, губы зашевелились, но ничего произнести не смогли.

– Снимайте его, живо! – приказал Демьян, – да костер разводите. Пронька, у тебя кожух запасной есть, сюда давай!

Двое дружинников полезли на дерево снимать несчастного, они с трудом расцепили окоченевшие руки и стащили парня вниз.

– Не жилец, – глядя на мертвенно-белую кожу, заявил Проня, с явным сожалением отдавая для незнакомца кожух.

– До ста лет проживет, – весело отозвался Горшеня, быстро растирая бедолаге пальцы ног и ступни, – живучий! Вы мне две сумы найдите, я их разрежу, да ему обувку справлю. В мороз босиком негоже бродить.

– А мои сапоги где? – прошептал незнакомец.

– Вот те раз! – всплеснул руками десятник. – Да откуда ж мы знаем, милый, где твои сапоги!

– Отдайте, они старые, поношенные, вам за них ничего не выручить, а это отца память.

– Видать у тебя от холода разум помутился, – старый вой по-отцовски похлопал несчастного по плечу, и принялся перевязывать холстиной раненую лодыжку. – Мы тебя, мил человек, первый раз видим, и уже босого.

Ярким озорным пламенем вспыхнул костер, от него сразу же пошла горячая волна. У несчастного порозовели щеки, до этого скрюченные пальцы рук медленно стали разжиматься.

– Воду ставь, кипяточку ему надобно хлебнуть! – крикнул Горшеня Проньке, продолжавшему в сторонке оплакивать свою шубу.

– Ты кто? – обратился к незнакомцу уже Демьян.

– А вы кто? – испуганно оглядываясь, вопросом на вопрос ответил парень.

– Вот ведь, нахал! – возмутился Пронька. – А еще в моем кожухе сидит!

– Ты кто? – повторил Демьян без злобы, но по тверже.

– Не скажу, пока сами не скажитесь, – глаза незнакомца зло сверкнули.