Паучиха. Книга I. Вера

Сколько она уже стоит за столом и выполняет приказы Павла? День? Неделю? Порой с непривычки нестерпимо болела нога. Вера закусывала губу под марлевой повязкой, но скорее свалилась бы в обморок, чем показала свою непригодность.

Однажды утром она проснулась от пения птиц и шелеста ветра в листве. Уханье взрывов больше не заглушало звуков природы. Бой кончился.

Вера выбралась из палатки. Персонал оперблока завтракал под открытым небом за столом из ящиков. Заметив новенькую, Ванечка с Феденькой принялись усаживать её поудобней, подносить пшёнку с постным маслом, чай и сахар.

– Хлопцы, остыньте! – осёк их Борис Захарович. – Не видите, не нравятся ей ваши приставания. А ты, Верочка, не робей, никто тебя не обидит. Откуда будешь сама?

– Из Ленинграда.

– В городском полку прибыло, – Борис довольно улыбнулся. – Ширится наша география. Алечка москвичка, оперная певица, с первых дней войны на курсы медсестёр пошла, бросила театр и на фронт.

Командир произнёс это с гордостью, словно о собственной дочери говорил. Аля же просто протянула Вере руку и крепко, по-мужски, пожала.

– Машенька южанка, с Черноморского побережья. Наташа из Тулы. Стася, Зоя, а вы откуда? Запамятовал я.

Широколицые безбровые девушки, сидевшие рядом, ещё теснее прижались друг к другу, покраснели и одновременно тихо произнесли:

– Из Ижевска.

– А я из такой глухомани, которую и вспоминать не надо, – пробурчала повариха.

– Да ты кладезь тайн, баба Тоня, – хохотнул один из санитаров.

– Весельчака нашего Иваном зовут, сибиряк он. Дружок его, Фёдор, станичник. Я сам самарский, по-новому куйбышевский. А Павел, – Борис понизил голос, – он из Сталинграда.

Вера не сразу заметила второго хирурга. Павел сидел чуть поодаль, безучастный к общему разговору, будто чужой. Почувствовав взгляд, поднял глаза, и, казалось, не узнал медсестру, с которой работал трое суток.

Послышалось рычание мотора. Грузовик притормозил у палаток, из него выпрыгнул солдатик. Наташка подхватилась и побежала ему навстречу.

– Это Пашка, жених её, артиллерист, – пояснила Маша. – Раз отпустили, значит, скоро сниматься.

Работа в полевом госпитале оказалась напряжённой. Приходилось оперировать сутки напролёт, потом срываться с места, ехать за дивизией, размещаться и снова оперировать.