Паучиха. Книга II. Надя

Затем объявила, что они едут по магазинам за новыми вещами.

Раньше об этом заботился папа. Мама, хоть и была Божеством, не знала, в каком магазине продаётся бельё, а в каком – обувь, поэтому нервничала и раздражалась. Рита поняла, что лезть с разговорами сейчас не стоит.

К вечеру, когда Рита уже потеряла надежду, Божество само обратилось к ней:

– Расскажи, как дела у тебя?

Вопрос прозвучал так неожиданно, что Рита растерялась. Мысли толпились в голове, наскакивали друг на друга. От волнения она не могла сосредоточиться и выбрать главную.

– Что ты бормочешь бессвязное? В кои-то веки у матери появилось время поговорить, а она лишь рот как рыба открывает. Нельзя просто ответить, что всё хорошо?

Горький спазм сдавил гортань. С того дня при встречах с Божеством Рита всегда чувствовала холодную руку страха на горле. И молчала.

Как-то летом тётя Вера замесила тесто и позвала Риту с Надей лепить пирожки. Раскалённое масло чадило, наполняя кухню сизым кумаром.

– Надюша, ты что такие мелкие делаешь? Это пельмени, а не пирожки! Мы так до зимы не управимся.

– Тётя Вера, это вареники, они же с картошкой!

– Значит, будет нам на новый год таз вареников.

Надя захихикала, Рите тоже стало смешно.

– Мама, а когда сладкие будем лепить?

– Сначала с картошкой надо закончить. Но если так не терпится, добавь повидла. Рита, ты любишь картошку с повидлом?

Рита зажала рот ладошками, выпучила глаза, но тут же рассмеялась заливисто и звонко.

– Вот так, значит… – В дверях кухни стояло Божество. – Щебечет, хохочет, только для матери слова выдавить не может.

Голос мамы дрожал, по щекам катились слёзы. Тётя Вера увела её в комнату. Рита прокралась за ними, села под дверью и слушала рыдания матери.

– Что я ей сделала? Всегда одно: молчит и смотрит обвиняющее. Как будто знает, из-за чего отец ушёл. Да я живу ради неё только…

Рита поняла, что заставила Божество страдать.

***

Веру не удивило молчание Риты, ту слишком потряс срыв матери.

«Ничего, к школе заговорит, ей же отвечать на уроках придётся», – успокаивала себя Вера.

Пришёл сентябрь, а Рита по-прежнему молчала. Свечение потускнело под плотным налётом вины. После первой двойки Вера встревожилась не на шутку и решила, что пора признаваться Алле.