Из пепла возродится

Вернулась запыхавшаяся, затараторила с порога:

– Ой, что было-то, Свет-заступник. Ведьма-то к кузнецу ходила! Прямо в дом ввалилась, бесстыжая! А кричали-то как, кузнец бранился, выгнал её. Тогда она к родителям Капели пошла, – а им уж и ворота навозом вымазали – но и оттуда ни с чем спровадили. Так и придётся ей блуживую колдунству учить.

Пламень жадно слушал, даже сглотнул так, что кадык вниз-вверх скакнул. Буран глаз с сына не сводил:

– Не помышляй даже! Нам с Радугой утром на откол ехать за подводами.

А вы с Паводком на мельницах остаётесь товар готовить.

На Поклонение Зара встала к Тринии. Яблонька хихикнула и хотела что-то колючее сказать, да отец цыкнул на неё. Молитву в тот вечер закончили быстро, все разошлись по комнатам, а Зара до глубокой ночи вопрошала мудрую, только просветление никак не наступало: Капель было по-прежнему жаль.

Утром провожали хозяина и Радугу с детьми. Напоследок она шепнула Заре:

– Буран у батюшки долго гостить не станет, как подводы соберут, так сразу назад, за пару дней обернёмся.

Только не перечь матушке!

Дом без невестки и ребятишек будто выстудился, жалобно скрипел половицами и тоскливо завывал сквозняками. Заре чудилось, будто по пустым комнатам кто-то ходит. Обед она готовила, стараясь не шуметь и не стучать посудой, бесконечно прислушиваясь и повторяя по кругу: «Свет-заслони-и-защити». Когда от страха стало совсем невмоготу, ей подумалось, отчего бы не сбегать к матушке, хотя бы только увидеть и обнять её.

Но побоялась, что соседи заметят и скажут свекрови. Наконец у ворот зазвенели бубенцы и снег захрустел под полозьями саней Стужи. Зара и подумать не могла, что обрадуется её возвращению.

Среди ночи муж тронул Зару за плечо. Она едва не вскрикнула, но вспомнила наказания Брюквы не противиться. Однако Пламень разбудил не за тем:

– Тише, не бойся, не обижу. Матушка двери заперла, а ключ при себе оставила. Я в окно в кухне вылезу, там не законопачено, а ты прикрой за мной, чтоб не выстудило.

Если матушка спросит, говори, что знать ничего не знаешь, спала. А следы к утру занесёт.

Впотьмах прокрались в кухню, стараясь не наступить на скрипучие половицы. Зара и не помышляла ослушаться мужа, но в висках стучало от сомнений: «Что же я делаю! Греху потворствую! А как быть-то? Закричать, свекровь разбудить? Да она проснуться не успеет, как он меня с тем криком удушит».