Кому сказать – не поверят!

К таинственным звукам примешалась розовая дымка и пряный аромат с медовыми нотками, после чего дети очутились на поляне в окружении цветов и бабочек.

– Впечатляет? – спросила леди Эн.

– Волшебно! – воскликнула Дуня.

– Вот бы на художника взглянуть, – сказал мечтательно Данька.

– Это легко устроить, – улыбнулась леди Эн и указала рукой на девочку, которую двойняшки сразу и не заметили.

Художница приветливо махнула двойняшкам, обмакнула пальчики в краски, а затем стряхнула цветные брызги на мольберт. Затем девочка пошевелила пальчиками, отчего пестрое пятно на холсте стало меняться, и вскоре там появились довольные физиономии двойняшек.

Данька, не раздумывая, показал язык своему двойнику. Тот высунул в ответ свой, а девочка с портрета задорно подмигнула Дуне.

– Ничего себе! – захохотал Данька. – Кому сказать – не поверят.

– Дея, – представила леди Эн гостям художницу.

– Очень приятно, – сказал мальчишка. – Меня Данькой зовут.

– А я Дуня, – назвала свое имя девочка.

– Рада нашему знакомству, – весело ответила художница, и дети увидели ее необычные, в цветную крапинку, большие глаза.

Из следующего зала донеслась такая печальная музыка, что у двойняшек покатились слезы.

– Стоп! – строго сказала леди Эн. – Как я таких заплаканных детей покажу королеве? Немедленно, слышите, немедленно подумайте о чем-нибудь веселом!

Странное дело, но музыка переменилась, и на двойняшек напал смех.

– Отлично, – улыбнулась леди Эн и подвела детей к дирижеру, юноше с золотыми кудрями.

– Добрый день, – нараспев сказал он. – Меня зовут Арий.

– Даня, – крепко пожал руку музыканта мальчишка.

– Дуня, – кокетливо склонила на бок головку девочка.

Дирижер кивнул, повернулся лицом к оркестру и взмахнул своими тонкими и длинными, как дирижерские палочки, пальцами, после чего дети услышали музыкальную фразу:

– Даня. Дуня. Привет.

– А где же музыканты? – удивился мальчишка.

– Хотите услышать мелодию вашей души? – спросил Арий.

Двойняшки пожали плечиками, а музыкант стал прислушиваться, поворачивая то правое, то левое ухо в сторону детей.

От напряжения у дирижера промелькнули электрические искорки в волосах, а затем они встали дыбом. Дуня прыснула смехом, но тут полилась такая красивая мелодия, что девочка замерла от неожиданности. Ничего подобного ей раньше не доводилось слышать. Музыка была волшебной, а еще в ней, каким-то чудесным образом, переплелись доброта, нежность и искренность, что тронуло детскую душу до самой глубины.