Золушка барачного квартала

– Я чего сказать-то хочу, слышь?

– Ну, слышу.

– Ты если залетишь… то я с твоим отпрыском сидеть не буду, да и не на что тебе сидеть будет, денег лишних нет.

Элька подскочила, как ужаленная. – Вы чего несете? кто залетит? я вообще еще учусь…

– Ну-ну, учится она… а кто ночью заявился… Ушла в новом платье и туфельках новых… я заметила… а явилась откуда – неизвестно.

– В дом культуры с Зойкой на концерт ходили, папка знает, я ему говорила.

Раиса поднялась. – Ну, я предупредила, а дальше сама думай…

Элька натянула одеяло на голову, закрыв лицо, чтобы вообще ничего не видеть.

А ведь было такое хорошее настроение. Даже когда Петька разбудил, она все еще была счастливой.

«Ничего, – подумала девушка, – сейчас все пройдет, тьфу на эту Раиску, на ее гадкие слова». Она попыталась закрыть глаза и вздремнуть еще, но теперь уже сон не шел.

– Эля, ты это… пойдем, сказать чего надо, – отец позвал ее на улицу.

В коридоре из третьей квартиры доносились звуки пластинки, это тетя Сима с дядей Сережей крутят свои любимые песни.

Элька привыкла уже и к голосу Утесова, и Ободзинского, и Майи Кристалинской. Вообще эта супружеская пара, тетя Сима и дядя Сергей, Эльке нравились. Спокойные, дружные, кажется, они даже любили Эльку и сочувствовала ей, скорей всего из-за Раисы.

На улице начинался новый день, солнце набирало свою силу, птицы щебетали в листве, и если закрыть глаза, то можно было подумать, что мир, и в самом деле, прекрасен.

Деревянное крыльцо было огорожено перилами, и отец наклонился, опершись.

– Пап, ну я не поздно пришла, – Элька поняла, о чем хотел поговорить отец. – Просто дверь была заперта, поэтому я в окно. А так все нормально.

– Ну, ты все равно допоздна-то не ходи, район у нас не очень-то спокойный. А мне думай, что хочешь. И еще, дочка, что хочу сказать… помнишь, договаривались же, что деньги в общий котел, семья все же у нас. Моя и Раисина заплата в общий котел и твоя стипендия.

Элька вспыхнула от несправедливости.

 – Так я же отдаю!

– Отдаешь… а туфли на что купила?

Элька отвернулась. «Все понятно, ночная кукушка накуковала», – подумала она, не сомневаясь, что Раиса еще ночью успела наговорить на нее.

– Пап, я отдаю стипендию, как и договаривались. Но ты же знаешь, в этом году у меня стипендия повышенная, – она старалась держаться спокойно, – учусь хорошо, вот и дают повышенную. Вот насколько мне повысили, вот эти небольшие рублики, я оставляю себе.