Апрельский кот

– Ладно, дай я посмотрю, – бросила она мне и потянула ручонки к моему лицу.

– Нет уж, спасибо, – засопротивлялась я, но Машу разве ж остановишь.

– Все сама, да? Феминистки даже лучше, чем ты. Ну ты что, глаза хочешь лишиться, а? Ты хоть чем-то прикладывала? Так, руки убери, горе ты мое. Нет, ну что такое? Точно не он?

– Никакая я не феминистка. И да – точно, это не он, – покачала головой я. – Но – из-за него.

– Я так и знала! – всплеснула руками Маша. В нашем отделе уже никого не было, тихо жужжали компьютеры, где-то вдали без устали звенел телефон, но мы уже давно привыкли отфильтровывать посторонние звуки.

 – А ты что? Почему ни одной проблемы не проходит мимо тебя? Неужели нельзя было не лезть?

– Ты мне хоть слово дашь вставить или дальше продолжишь эту аудиоатаку? – возмутилась я, пытаясь увернуться от пристального изучения моих синяков. Вернее, синяка. Маша была единственной, кто, говоря это «он», имел в виду правильного плохого парня. То бишь Сережечку, мужа моей сестры Лизаветы, решившего устроить нам с нею праздник Восьмое марта.

Устроил, ничего не скажешь. Я до сих пор в себя прийти не могу. Впрочем, могло быть и хуже.

– Тебе нужно сделать компресс, как ты не понимаешь! А Лиза? Он ее не тронул? Что опять случилось? Почему он не угомонится никак? – возмущенно кудахтала Маша.

– Во-первых, Маша, он не трогал ни меня, ни Лизу. Я же тебе сказала, это не он.

– Но из-за него.

– Не одно и то же, – покачала головой я. – А во-вторых, ты просто не представляешь, насколько мне интересно получить ответы именно на эти же самые вопросы! Почему он не угомонится? И на черта это надо Лизке? А? Потому что лучше бы он меня ударил вчера, чем то, что он устроил на самом деле!

– А что он устроил?

– Не важно! Кошмар он устроил.

Праздник, семейный вечер!

– Ромашка, что ты на меня-то кричишь? Я-то тут при чем? Не хочешь рассказывать – не надо. И мне вовсе не интересно, чего там еще беспутный муж твоей сестры устроил.

Скажи лучше, тебя-то саму уволили или нет? А то Постников чуть ли не джигу-брыгу пляшет, говорит, что всегда знал, какая ты проститутка.

– Да не уволили меня. Нашла кого слушать. Проститутка?

– А тебя Крендель мой видел?

– Твой? Между прочим, не пойман – не муж. – Я невольно приподняла одну бровь, скептически относясь к тому, как Маша уже считала нашего Георгия Михайловича «своим». Машка отвернулась и фыркнула.

– Повезло тебе, что ты программер.