Содержанки

К примеру, он говорил:

– Опять она мне что-то такое скормила, от чего у меня теперь поджелудочная болит.

– Она плохо готовит?

– Да она вообще ничего не умеет хорошо делать. – И вздыхает.

Или рассказывает, что замотался цепляться брючинами за ее розы, которые она развела в огромном количестве.

– Просто миллион алых роз, – усмехался он.

Из его комментариев, досадливых, раздраженных или грубоватых можно было понять, что жена его недалекая, некрасивая, ненужная и еще тысяча других «не». И заметьте, я никогда не провоцировала его на эти разговоры, не задавала наводящих вопросов.

Наличие такой незаметной и неопасной жены меня устраивало, знать больше я не хотела. Разве что иногда, когда он приходил в своем самом непотребном виде, я могла про себя подумать, что в таком состоянии он мог бы и к жене отправиться, а не ко мне. За что это мне, в самом деле? В пьяном виде он был ужасен. И при этом считал, что выпивка как-то усиливает его мужские силы. Вранье, заявляю официально. Полнейшая чушь. Пьяный мужчина, как тупые ножницы, может хоть сколько вжикать, но ничего не разрежет.

В общем, если б я выдала его жену со всеми потрохами, мне бы за это ничего не было. Это могло оказаться для меня делом безопасным и, возможно, даже прибыльным. После такой истории с кислотой Свинтус бы мне, может, оплатил полет в какое-нибудь приятное место, исключительно для лечения и поправки нервов. Но я побледнела, когда большая волосатая рука Свинтуса раздвинула двери шкафа-купе. Я готова была провалиться сквозь землю.

– Нет, Люля, ну это ни в какие ворота. Ты издеваешься? Тут что, Мамай прошел? Я за эти тряпки кучу денег платил, ты ошалела? – Он верещал, изумленно оглядывая перевернутую вверх дном одежду с полок и вешалок.

Я на мгновение потеряла дар речи – такой кавардак открывался передо мной. Платья, куртки, свитера и пиджаки свисали на рукавах, вешалки упали, внизу валялась куча моих платков и стопки постельного белья. Я была в шоке, такого побоища я не видела никогда. До меня медленно дошло, что под грудами шмоток закопана она, моя новая знакомая с легкой рукой и аптечкой в кармане.

Я прыгнула к шкафу, выхватила оттуда упакованную в целлофан вешалку с серой рубашкой и захлопнула шкаф.

– Я ее уволю, клянусь. Найму другую. Вот твоя рубашка, я ее, оказывается, уже почистила. – И сунула ему в руки вешалку.

– Юля, я не позволю спускать в унитаз мои деньги. Мне все равно. Если не умеешь договориться с прислугой, учись не мусорить и не гадить.