Виртуальные связи

И хотя разведка донесла, что великий русский писатель Захарчук все же раздобыл себе где-то водки, в целом мероприятие двигалось вперед без заносов. Чего, кстати, не скажешь о транспорте. Тамбовская область оказалась весьма занесенной снегами и почти совсем не расчищенной.

Было холодно. Именно поэтому Олеся особенно тщательно следила, чтобы состав просветительской бригады не имел бесконтрольного доступа к горячительным напиткам. И все складывалось неплохо, не считая Захарчука.

– Писатели выступают, народ хлопает.

Журналисты снимают, – докладывала Олесе помощница Танечка.

К вечеру первого дня начали поступать первые отзывы и впечатления.

– У нас в машине не работает печка!

– У меня в номере не течет горячая вода.

– Ишь ты, чего захотели. Горячая вода! Вам, беллетристам, мыться незачем. Вам не привыкать в грязи ходить. – Это, конечно, выступил все-таки набравшийся великий писатель. – Вы в деньгах купаетесь.

– Да как вы смеете! – возмутилась одна поэтесса, некто Кроликова, тоже, кстати, из малотиражных.

Такими добирали делегации, если уж совсем никого не удавалось достать из «приличных». В Тамбов зимой, знаете ли, не всякий поедет. – У меня премия!

– А меня в школе проходят, – «уделал» ее Савва.

Олеся удивленно осмотрела его еще раз. Что-то она ничего об этом не слышала. Не дай бог, ее дочери такого вот кадра дадут читать. Что он, кстати, написал? Хоть знать бы. Впрочем, незачем. Не надо.

– Так, успокаиваемся. Душ починят. Или вас переселят.

Савва, друг мой. Не изволите ли отужинать, да посытнее? Вам надо.

– Что вы говорите, – тут же завелся великий. – Вы тут нас совершенно не кормите! Совершенно.

– Как же. Вы ж весь день пьяный, – фыркнула поэтесса.

Впрочем, за ужином идейные разногласия были преодолены. Поэтесса выпила тоже немножко, Олеся разрешила. И они с Захарчуком весь вечер потратили на какие-то литературные дебаты. В поведении поэтессы, дерзком и непримиримом, начали прослеживаться эротические намеки.

Поэтесса не была замужем и писала в основном о любви.

– Господи, как я устала! – воскликнула Танечка, когда первый день все же закончился.

– Да уж. Хорошего мало. Но бывало и хуже, – философски заметила Олеся, пожимая плечами. – Хотя бы появилась эта поэтесса, и этот деятель не пристает ко мне больше. А ей он, может, – бальзам на раны.

– Брр! Врагу не пожелаешь.

– Почему? Врагу как раз можно, – хмыкнула Олеся. – Себе – нет.