Сюрприз для любимого

», а меня можно оставить плакать в гостиной.

Я закрыла глаза и отвернулась к стене. Надо как-то отвлечься, расслабиться. Никто не говорит, что я прямо сейчас обязана принимать какое-то решение. Если оно вообще есть, это решение.

«Надо представить ЕГО», – подумала я, прорисовывая перед глазами детали.

Белые каменные стены, большие окна, которые распахиваются прямо на утренний бриз. Ситцевые цветастые занавески в деревенском стиле слегка покачиваются от ровного теплого морского бриза.

Я слышу шум волн. Я вижу бесконечную голубую синеву, переливающуюся солнечными искрами. Кругом бескрайнее тепло и свет, каждая клеточка моего тела чувствует это тепло и свет.

«Когда уезжают твои дармоеды?» – вдруг отчетливо раздалось в моей голове. Да, в этот раз мне не мог помочь даже спасительный домик у моря. Почему это мы – дармоеды? Он что, действительно так думает? Для человека, задарма получающего свой хлеб, я слишком много работаю, слишком сильно устаю.

Дармоеды. Надо же было такое написать!

Я открыла глаза в 6.30, как всегда вот уже много лет подряд. Теперь уже мне для этого не был нужен даже будильник, хотя я по привычке все равно каждый день заводила и заводила его, но всегда открывала глаза на пять минут раньше звонка. Машка говорит, что это и есть то самое внутреннее программирование. Она верит, что мы вообще все программируем в своей жизни. Тогда я хотела бы запрограммировать удаление некоторых файлов.

– Дашка, подъем! Лиль, не делай вид, что ты меня не слышишь, вставать пора. Зубы чистим при мне.

Я совершала привычные утренние дела, улыбалась, варила кофе, делала сандвич для мужа и кашу девочкам. Я даже выслушала все мужние новости о политике. В мире все еще решали, кто же крайний в пресловутом финансовом кризисе. Сходились на том, что во всем виновата Америка. Это было правильно, потому что ей (Америке) было на это наплевать, она была далеко и занята какими-то своими делами.

У нее вообще уже был вечер и рабочий день кончился. А нам так было проще мириться с ростом цен и безработицей.

– Ты где будешь ужинать, дома? – по привычке спросила я, когда Лешка закончил излагать политический прогноз на неделю.

– Даже не знаю. Я позвоню, – ответил он, кажется, даже не задумавшись, о чем я спросила.

Я вдруг подумала, что сейчас могу с точностью до минуты сказать, как и что будет делаться дальше.