Тридевятое квест: Молодильное яблоко

В клубе «3/9»

    Пятница, ночь

На втором этаже музыка играла громче. Люди толпились возле бара и возле большого экрана телевизора. Сейчас там пела Людмила. Костя узнал по голосу. Такой голос завораживал всех – кто находился рядом. Мелодичный, звонкий, хрустальный, но со своей глубиной – будто волшебный. Правда, на Костю он так не действовал как на простых людей. Просто он казался намного приятнее, чем другие голоса. Современную эстраду он не любил. Хотя что ему не казалось современным со времен средневековья? Ну, то, что люди именуют классической музыкой, его обычно не раздражало.

Он подошел ближе к центру, чтобы девушка его заметила. Сам по себе, он не любил находится в толпе. Людмила уже заканчивала петь. Когда песня закончилась, почти весь этаж зааплодировал. Наконец-то она его заметила! Ее пухлые губы скривились в недовольстве. Скорее всего подумала, что он приехал ее забрать или испортить ей вечер своим молчаливым присутствием. Девушка передала микрофон другому человеку, и потом натянув на себя вежливую улыбку, направилась через толпу к нему.

– Ой, не знала, что тебе стали интересны дела клуба? Или ты здесь, чтобы развлечься? – она подошла, клюнула его в щеку. – Что мне нужно закруглятся?

– Просто мне дома стало скучно. Вот и решил выйти, развеяться и клуб навестить заодно. – Костя тоже дотронулся губами до ее щеки. От нее уже пахло виски с колой. – Можешь дальше петь. Я здесь не для того, чтобы тебя забрать домой. Просто мне казалось… тебе разве не надоедает петь?

– Любимое дело никогда не надоедает, – Людмила завела светлую прядь за ухо, и стала улыбаться по-настоящему.

– Ну, а как девичник прошел? До утра пели, плясали?

– Хорошо так! Да, и весело было, – защебетала девушка. – Это точно до утра! Мы там даже с Тамарой заснули! Я проснулась только в полпервого. Потом решили в кофейне позавтракать. Ну, или короче на бранч пойти. Помнишь в той кофейне, которая тебе понравилась? «Ваниль» называется.

Костя уже отключился от ее потока слов, которая выдавалась со скоростью пулемета. Врет! А что она делала дома утром? Пришла переодеться лунатиком во сне? Камера-то не врет.

– Ты меня снова не слушаешь! – послышался обиженный голос, голубые глаза сердито вглядывались в его лицо. – Вечно так! А еще сам жалуешься, что у нас мало общих интересов. Ты даже никогда не стараешься меня выслушать.