Не ходите, девки, замуж!

И они как бы делают все, чтобы быть счастливыми. Забавно, потому что мне Вера не меньше пары раз в месяц звонит с криками, что бросает этого ублюдка. А мы по нескольку часов кряду разбираем и обсуждаем все его слова (часто нецензурные) и поступки (в основном сексуального характера). В то время как моя жизнь без большой любви протекает спокойно и счастливо, в атмосфере мира, доверия и согласия. Алексей ревнует Веру даже к администратору палатки с дисками, Васгену, от которого Веру просто тошнит. Вера шарит у Алексея по карманам и принюхивается к запахам в «малышке», лазит по бардачку и старательно вчитывается в чеки.

Любовь. Нет, в конце концов, я хоть и не сразу признала, но сейчас уже знаю точно: я искренне рада нашим во всех смыслах прекрасным, здоровым отношениям. И во всеуслышание готова заявить – Владимир прав. Жить надо спокойно и для себя. А любить можно детей.

– Ты куришь? – из двери высунулся с неодобрительным видом Володя.

– Я уже все. Иду.

– Там битва экстрасенсов начинается, – заботливо предупредил он.

– О, спасибо. Там, правда, повтор прошлой программы будет, но все равно спасибо, – вежливо ответила я и улыбнулась в ответ. А ночью, отвернувшись после непродолжительных, но вполне приятных сексуальных действий с его стороны к стене, я подумала, что и секс, по большому счету, уже не представляет для меня того интереса, как раньше. И что в принципе я могла бы спокойно обойтись и без этого. Но раз уж это есть – хорошо, почему бы и нет. Врачи говорят, это полезно для здоровья.

Просто если бы его, секса, не было, я бы не переживала. Я бы, наверное, даже предпочла массаж. Да, определенно, массаж – это отличная идея. И вообще, раз уж Мусякин пошел в садик, надо по полной программе заняться собой.

Глава четвертая,

в которой мне можно пожелать счастливого пути

Бытие определяет сознание.

Что ж я такая несознательная-то?

– С тобой все в порядке, дорогая? – заботливо спросил меня муж, когда я на нетвердых ногах зашла в квартиру.

– Да, все отлично, – заставила себя произнести я, максимально удерживая речевой ритм. Язык слушался плохо.

– Да? – иронично переспросил он, демонстративно помахав рукой перед носом. Значит, амбре не пропало после половины пачки мятной жвачки. Плохо, плохо.

– Вы уже ужинали?

– Определенно, да, – хмыкнул он, помогая мне повесить плащ на вешалку. Я и сама понимала, что вопрос этот был глупым до невозможности в десять с лишним часов вечера.