Слезы Мира

– Кстати, меня зовут Темир.

– Извините как?

– Т-Е-М-И-Р!

– О! А меня Эстель.

– Я бы пожал руку, я обычно так делаю, когда знакомлюсь, но они к сожаленью завязаны.

– А вы кто? По национальности? Вы вроде не китаец. Может… – она резко замялась, потому что возможно это невежливо.

– Я казах.

– Кто? Простите?

– Казах. Из Казахстана! Хоть Казахстан-то знаете?

– О, да, знаю.

– А вы кто по национальности?

– О! Ну, я… у меня много кровей. Во мне есть итальянская кровь, немецкая, французская, английская, и еще вроде, ну так говорят, что цыганская.

– Столько национальностей! А в какой стране живешь?

– Ну, мы живем в двух странах. В Швейцарии и Англии.

Тут фургон остановился и встал, послышались голоса. Дверь резко распахнулась, и яркий свет ослепил глаза. Похитители что-то громко говорили, и по-хамски выпихивали людей из фургона будто мешок с картошкой. Многие падали на землю, так как руки были завязаны, и они теряли равновесие.

– Что вы делаете? – удивленно спросила она Темира, подползающего к краю фургона, ведь они с ним были на противоположной стороне от выхода.

– Не хочу злить их лишний раз, – ответил он, удивленно подняв бровь. – А вы думаете они вас не заметят, и вдруг нечаянно забудут про вас здесь? – он фыркнул и продолжал ползти.

Темир резко дернул плечо, когда его схватили, сам выпрыгнул с фургона, и довольно грациозно приземлился на землю, не потеряв при этом равновесие. Эстель пришлось признать его правоту, потому что за ней влезли в фургон, и нагло поволокли как какой-то предмет, а потом чуть ли не выкинули.

– Спасибо, – тихо прошептала она ему.

Он сдавлено улыбнулся. Да, здесь в такой обстановке, каким-то странным казались вежливость и благодарность. Девушка взглянула, и когда глаза привыкли к яркому солнечному свету, разглядела что они были на каком-то перевале возле пещеры. Фургонов было много, джипов, военных машин, людей и людей с оружием.

Их растолкали в линию. Каждого осматривали, и потом что-то вписывали в свои листы. Ее с Темиром, и еще с некоторыми людьми (было меньше всех), отделили от остальных заложников. Эстель заметила, что отделяли более молодых и сильных от пожилых и больных. Заложники пытались сами делиться, подходя видимо к родным или друзьям, их грубо хватали и тащили в разные стороны.