Девушка без имени

Ирину поразило то, с каким мастерством он уловил ее, передал и усталость, и глубокую отрешенность ее сна. Он рисовал ее и до, и после того, как она заснула. Чемезов действительно хотел ее рисовать, как бы удивительно это ни звучало. Ирина никогда не считала себя красавицей, хотя это никак не огорчало ее. Она знала, что не была некрасива, и этого было достаточно. Ира бы ни за что не стала модифицировать свою внешность только для того, чтобы более соответствовать акульим стандартам модного бизнеса.

Некоторые ее подруги увлекались такими превращениями, не желая оставаться брюнетками, перекрашивались в блондинок, превращались в настоящих экспертов по калифорнийскому мелированию, ламинированию итальянскими препаратами, выпрямлению или, наоборот, подкручиванию волос.

Они отбеливали зубы несколько раз в год, загорали зимой в соляриях, а летом – на шезлонгах собственных дач. Потом они сравнивали свои результаты с теми шаблонами, что даются в глянцевых журналах, тестировали свои успехи на мужчинах.

А успехи были грандиозными.

При правильном подходе, в результате длительных тренировок и профессиональной помощи, подруги выглядели так, что было невозможно отвести взгляд. И невольно появлялся вопрос: это какие же деньжищи-то надо иметь…

Ирина хорошо чувствовала себя в своем теле, высоком, гибком, уверенном в своих движениях. Она любила платья и шарфики, ей нравилось наряжаться и украшать себя, но девушке никогда не хотелось стать кем-то другим. И на то, сколько именно мужских особей сегодня упало в обморок от восторга при ее появлении, ей тоже было наплевать.

Мама всегда говорит, что это как попытка подсунуть фальшивку на заправочной станции. Со временем все равно все проявится, как ни выделывайся.

Итак, Ивану Чемезову понравилась именно она, усталая, не спавшая три ночи, потерявшаяся среди запутанных, черт знает как составленных улиц. То и дело хотелось крикнуть: ну кто так строит?! Понравились ее каштановые волосы, ее руки – вот сколько раз он выписывал карандашом ее кисти, пальцы – уже без кольца с аметистом – подарок Саши.

Саша, Саша… Нет, нельзя думать. Ни о чем, в особенности о нем.

Радовало одно: интерес художника, каким бы сильным он ни был, носил исключительно профессиональный характер. Это было видно по рисункам и по тому, сколько их было – Иван рисовал ее несколько часов, не меньше. Пока она дрыхла! Наконец-то ей хоть немного повезло. Этого Ивана ей словно судьба послала.

Ирина сонно огляделась и потянулась руками вверх.