Другая жизнь

Все, что было внутри этого пространства, бережно ею оберегалось – и зеленые тяжелые занавески, и маленькое бюро, купленное родителями по случаю, больше как баловство, но сочетающееся по назначению и стилю со стеллажами библиотеки, кожаным диваном в углу, мягкой зеленой плюшевой софой и однотонными креслами посредине.

Кресел было два. На одном в старые времена сидела обычно она, поджав ноги и закутавшись в плед. На другом. … На другом обычно не сидел никто, потому что мама и папа сидели на диване. Вернее сидела мама, а папа лежал, положив голову ей на колени.

Это были сладкие часы бесед и телевизора, не отягощенные воспитанием, переживанием или выяснением чего-либо.

Сейчас она знала, что все так и осталось. Но видеть этого уже не могла. Как не могла видеть садик за окном, стриженные деревья, заморский цветок на клумбе, казавшийся ей всегда сказочно красивым.

Лена оборвала себя на воспоминаниях и вернулась к размышлениям об истории продления жизни.

Безусловно большой удачей было привлечение к экспериментам больных людей.

Им в качестве лечения предлагалась омолаживающая сыворотка, которая должна была не только омолодить их, но исцелить от недугов.

К концу экспериментов все действия сыворотки были изучены, написаны сотни засекреченных работ и организованы тысячи закрытых научных конференций, подтверждающих ее огромную ценность. Стало понятно, что омоложение можно производить один раз в течении жизни с ограничениями по возрасту – маленьким детям не подходило такое лечение.

Самый ранний возраст, 15 лет, был определен законом. Максимального возраста не было.

Многие люди избавлялись от смертельных болезней, а возможность использовать сыворотку появилась у всех. Лекарство выдавалось по предписанию врача, и имя больного заносилось в общую базу данных, исключающую возможность использования ее вторично для одного человека.

– Лена, к тебе пришли! – прокричала снизу тетя.

И далее по лестнице легкие шаги и снова предупреждение:

– К тебе медсестра!

Да, ей все еще нужна была перевязка и уколы, посещения доктора и осмотры.

И все это для того, чтобы были силы уйти.

– Соня, Сонечка – это вы? – Попробовала она свой голос. Говорить до сих пор было непривычно и от этого казалось больно.

– Я, кто же еще, Леночка. – ответила Соня, появляясь в дверях.

– Врач будет завтра, ты же знаешь. А я вот сейчас перевяжу…

И она начала устраиваться за столом, открывая свой чемоданчик, звякая какими-то склянками и шурша бумагой.