Вуду по-берендейски

 – Может, все-таки сжалишься и накормишь голодных гостей?

Ориана соскочила на пол (она была выше меня, но моему рослому братцу доставала до уха) и повернулась к стражникам.

– Вы слышали? Сию же минуту несите угощение!

Новая знакомая повернулась ко мне, всплеснула руками и потерла кулачками глаза, будто до сих пор не верила, что все это происходит с ней не во сне, а наяву. А я постаралась закрепить успех.

– Иди сюда, Белолапый!

Щенок мгновенно откликнулся, положил передние лапы на кровать и принялся вылизывать руки Орианы.

– Честь имею представиться: я – кот из рода мудрых баюнов-сказителей. Друзья зовут меня Соломоном, Баюном, или Баем.

Ориана приласкала и его. Неожиданно наша идиллия была прервана появлением самого трехметрового Правителя. Ориана, улыбаясь, бросилась к отцу.

– Папа, познакомься с моими новыми друзьями – Дюймовочкой (но на самом деле ее зовут Лелей), Белолапым и Соломоном – она назвала нас по именам. Иван и Рослав представились самостоятельно, поскольку я этого сделать не успела. – Их следует накормить, поэтому сейчас сюда принесут еду и питье, а потом мы придем к тебе – конечно, если ты не возражаешь…

Октавиандр, отметивший не только перемену настроения дочери, но и повелительные нотки, прозвучавшие в ее голосе, бросил на меня удивленный взгляд, согласно кивнул и вышел.

Слуги принесли столики и подносы с тарелками, кувшинами и чашками из тончайшего фарфора. Ориана, привычно скрестив ноги, устроилась на ковре. Я попыталась последовать ее примеру, но ничего хорошего из этого не получилось – низкими столы были только для асилков и моих высоких спутников-мужчин, а Дюймовочка – она в любой стране остается девочкой-невеличкой. Положение исправила мягкая кушетка, немедленно доставленная специально для низкорослой гостьи.

За едой разговор всегда течет легче, и я незаметно вытянула из Орианы ее грустную историю.

…Супруга Октавиандра ушла в мир иной во время родов. Отец-однолюб не решился связать свою судьбу с другой женщиной, опасаясь, что мачеха будет плохо обращаться с его обожаемой дочкой, которую он с самого рождения опекал и всячески баловал.