Всегда говори «всегда» – 3

Хуже всего было то, что Ольга в упор смотрела на его отражение в зеркале, хотя на коленях у нее лежал толстый глянец. Пришлось улыбнуться. Улыбка вышла жалкой и виноватой, поэтому Барышев резко нахмурился и раздраженно рванул узел галстука вверх.

Ольга встала, подошла к нему и быстрыми, неуловимо-нежными прикосновениями избавила его от петли на шее.

– Сереж, ну ты совсем… Сам же себя задушишь! Ну что ты нервничаешь?

– Да не нервничаю. Устал. – Он уткнулся ей носом в плечо. – Как собака устал. – А сам подумал: «Прости… за эти дрожащие руки, за то, что вдруг включились низменные рефлексы».

– Твои инвесторы остались довольны вечером? – Ольга погладила его по спине.

– Надеюсь. А так, шут их разберет, народ тут сложный.

– Я, во всяком случае, делала все, что могла. Улыбалась во весь рот. У меня теперь скулы болят.

Она раздела его как маленького – помогла снять пиджак, расстегнула ремень и рубашку.

Господи, как же ему стыдно за это свое смятение, за кобелиную стойку на запах сандала, за все.

Ольга почему-то не легла – села рядом.

– Ты молодец… – сказал он и закрыл глаза, чтобы не видеть ее любящего взгляда.

– Это ты молодец, – засмеялась она и взъерошила ему волосы. – Устроил с бухты-барахты светский прием…

Ольга помолчала, а потом вдруг задумчиво сказала:

– А Оксана эта… она симпатичная.

Сердце дало короткий сбой и… припустило в бешеном ритме.

– Симпатичная? Да, наверное… Я, правда, не очень-то к ней присматривался.

Он бы руку дал отрубить, чтобы это «не очень присматривался» было правдой.

Да в конце концов, что он такого сделал, почему ведет себя как нашкодивший кот?! Барышев схватил Ольгу в объятия и рывком потянул на себя.

– Симпатичная, симпатичная, – засмеялась она. – Милая… и даже очень! – А потом обхватила его руками и прижалась всем телом.

– Почти? Интересно. Почему почти?

– Потому что мне не хватает Машки, Мишки и Костика, и еще – я мучаюсь без работы.

– А почему счастлива?

– А счастлива, потому что тебя люблю… ужасно люблю… Я даже не думала, что могу так любить. Правда, правда…

Барышев почувствовал облегчение. Ну вот, все решилось.

Какой, к черту, сандал, ему все почудилось.

Сергей впился в Ольгины губы сумасшедшим удушающее-агрессивным поцелуем.