Сценарии судьбы Тонечки Морозовой

Звонили, не звонили, какая разница!.. Нужно, чтоб все было по-человечески.

– По-человечески, значит, взять и явиться к незнакомому человеку, чтоб выразить… что? Фальшивое сочувствие?

– Почему фальшивое? Искреннее! У нее муж умер. В нашем присутствии!

– Они сто лет не живут вместе!

– Саша, он ее муж.

Герман махнул рукой.

– Езжай куда хочешь. Позвони в мою приемную, я распоряжусь, тебе дадут контакт, у секретарши есть.

– Кто-то же забрал его телефон, – продолжала Тонечка задумчиво. – И привез бутылки, весь этот… праздник жизни!

– Это из нового сценария?

– Саша, я как раз хотела тебе сказать про сценарий…

– Не нужно мне ничего сейчас говорить, – перебил он.

 – Я зол, ты что, не видишь?

Тонечка посмотрела на него. Зол, да еще как зол!..

– Я весь день угробил на ерунду, – продолжал Герман, распаляясь, – которая не имеет ко мне никакого отношения! Можно подумать, мне делать нечего!

– С нами всегда так, – отозвалась Тонечка. – На нас нужно тратить время, мы выпиваем, помираем! Ужас один.

Он не понял.

– С кем, с вами?..

– С людьми, – пояснила Тонечка. – Ты просто к нам не привык. Или давно отвык, тут я не знаю.

– Ну, человечество в целом меня действительно не интересует.

– Оно и видно. Тебе даже этого несчастного Василия не жаль. Тебе просто хочется, чтоб все побыстрее закончилось. Вернее даже не так! Чтобы твое участие побыстрее закончилось.

– Василия мне не жаль вообще, – согласился Герман. – И тебе не советую изображать мать Терезу.

Быть милосердной без лицемерия сложно.

– Мой муж сильно пил. И умер от белой горячки.

– Я уже догадался. Ты рыдать была готова у одра этого недоумка! Совершенно ясно, что тебе близки его страдания. Я только спрашиваю у себя, при чем тут я. И получается, ни при чем. Изображать святость мне скучно. И я не очень понимаю зачем.

– А я изображаю святость? – тихо спросила Тонечка.

– Еще как! Смотреть противно. Все, давай, пока.

Тонечка проводила глазами его машину.

…Почему он решил, что она «изображает»? Она делала то, что привыкла, – пыталась помочь, хотя чем тут поможешь?.

. Сколько раз за свои сорок лет она приносила воду, подносила стакан к клацающим зубам, впихивала таблетки, заставляла глотать, клала на лоб пакет со льдом, ждала «Скорую», умоляла бездушных врачей сделать «хоть что-нибудь»!

Ей и в голову не приходило, что она «изображает святость»!

Иногда, сильно устав, она упрекала себя, но не в «святости», а в слабости!..