Сценарии судьбы Тонечки Морозовой

– Хоть как, все равно никакого удовольствия, по-моему.

Она улыбнулась против воли.

– Ты какой-то непробиваемый мужик, – сказала она, пожалуй, с уважением.

– Ну, всерьез оплакивать его я не в состоянии.

– А кто к нему приходил, ты не знаешь?

– В каком смысле – приходил? Он все время с кем-то жил, одно время с женой, потом с девицами всякого сорта. Разумеется, кого-то из них я знаю, но не всех.

– Нет-нет, кто ему приносил еду и выпивку?

– Понятия не имею! Да, наверное, он сам и приносил! Вряд ли у него прислуга!.

Тонечка осторожно, словно боясь разбудить спящего, отошла от дивана и поманила Германа за собой:

– Иди сюда.

– Что? А, иду.

Она открыла холодильник – осветилось пластмассовое нутро, заросшее по задней стенке желтой ледяной шубой.

– Смотри.

Он заглянул. Холодильник был пустой и заброшенный, как и квартира. На полках ничего, кроме двух усохших сморщенных сосисок и лимона с магазинной наклейкой.

– Ну, я смотрю.

Тонечка взяла лимон и сунула ему под нос.

– Видишь наклейку? Такие клеят в супермаркетах, когда продают поштучно. Яблоки или апельсины. Или лимоны! Их взвешивают и приляпывают бумажку с ценой и датой. Видишь?

Герман повертел лимон перед глазами.

– Сегодняшнее число, – сказала Тонечка. – К нему кто-то сегодня приходил. Принес лимон. И бутылки.

Герман серьезно посмотрел на нее.

– Почему бутылки? Здесь нет никаких бутылок.

– Зато вон там есть, под столом.

Они вернулись в комнату, и Тонечка полезла под журнальный стол.

Герман присел на корточки и тоже заглянул.

– Вот это вчерашние бутылки, – шепотом заговорила Тонечка и стала показывать, какие именно вчерашние. – А на столе сегодняшние.

– Чем они отличаются?

– Под столом только бутылки из-под виски и коньяка. А на столе, видишь, какой набор.

Он взглянул на стол.

– Вчера и ночью он пил виски и коньяк. А сегодня и вино, и мартини, и водку! И коньяк совсем другой. Под столом «Арарат», а это, по-моему, киргизский, что ли…

Рассматривать бутылки и рассуждать про коньяк рядом с только что умершим человеком Герману было невмоготу, зря Тонечка назвала его «непробиваемым»!

Он взял ее за штрипку джинсов, потянул, заставил вылезти из-под стола и увел на кухню.

Открыл кран и умылся холодной водой. Руки вытер о джинсы, а лицо вытереть было нечем, капли падали с подбородка.

Она проворно достала из заднего кармана упаковку бумажных носовых платков и подала.

– Саш, тебе нехорошо?

– Мне отлично.