Страницы любви Мани Поливановой

– Маня, все это притянуто за уши, неужели вы не чувствуете? То есть напавший на нее человек полагался на удачу – откроет, задушу, а не откроет, ну и ладно?..

Она хрюкнула по-поросячьи.

– Я смешлива, – пояснила как ни в чем не бывало. – Если вы будете меня смешить, я не смогу думать.

– Или она открыла дверь знакомому и врет, что никого, кроме вас, не ждала, или тот человек заранее знал, что вы приедете, и подгадал свой визит к вашему приезду.

– Заранее никто ничего не знал, даже сама Катя! Я позвонила, она стала рыдать, я собралась и поехала.

– Выходит, врет ваша Катя, – заключил Алекс. – Выходит, она знает, кто пытался ее задушить. И почему-то молчит. Кого она может покрывать? Этого вашего колбасного деятеля?

– Да ладно! – басом сказала Маня. – Бросьте. Нет, конечно.

– Если ее хотели убить, почему не убили? Кто-то спугнул?.. В последний момент духу не хватило? Или убивать не собирались? Или?.

Он замолчал, и молчание было долгим.

Потом они одновременно посмотрели друг на друга.

– Кто вы такой? – спросила Поливанова задумчиво. – Мне все время кажется, что я вас откуда-то знаю!

– Вряд ли.

– Вы пришли из другого издательства?

– Нет.

– Эх, неправильно я спросила, – посетовала она как бы про себя. – Нельзя так топорно! Вот как надо: где вы работали раньше?

– Я долгое время вообще нигде не работал.

Она смотрела очень внимательно.

Он вдруг смутился – всерьез. Заюлил, завозился, стал зачем-то отряхивать джинсы и озираться по сторонам.

– И все-таки я вас знаю, – заключила она и прикрыла глаза, как будто отпустила его. – У вас волосы были еще длиннее, – заговорила через секунду, словно описывала картину, – завитки за ухом, почти локоны, я тогда подумала – надо же, как у девчонки. Несправедливо, когда у мужчины такие ресницы и волосы, они должны были барышне достаться, а достались…

У него моментально взмокли ладони, и в голове ударил набат – еще чуть-чуть, и она вспомнит, действительно вспомнит, и все пропало!.

…Она не могла меня видеть! Это было слишком давно, и почти неправда, и я бы тоже запомнил ее, если б увидел хоть раз в жизни. Впрочем, тогда я никого и ничего не замечал, это уж точно!

Нужно бежать, спасаться!

Во второй раз не спастись.

Он и в первый-то уцелел чудом.

Маня Поливанова открыла глаза и не узнала его – так он изменился.