Страницы любви Мани Поливановой

Вместо снега из низкой тучи вдруг пошел дождь, и Маня Поливанова подумала, что дождь – всегда к удаче.

– Володечка, солнышко, а у меня мышь опять не работает!

– Об стол стучала?

– Не-е-ет! Разве можно?

– Нужно! Постучи, может, контакт отошел. Спиртом протирала?

– Я ее духами протирала! Между прочим, «Диор», вот понюхай, как пахнет! Эротик?.. Ну скажи, скажи, правда эротик?..

– Эротик. Батарейку меняла?

Леночка или Олечка уставилась на него в изумлении.

Береговой едва удержался, чтобы не шлепнуть ее по заднице и таким образом побудить к мыслительному процессу.

– Так чего там с батарейкой-то, а?

– Ой, а у нее есть батарейка, да?

– Есть! – весело сказал Береговой Леночке или Олечке и, вместо того чтобы хлопнуть ее по заднице, галантно поцеловал руку, чего не делал никогда в жизни. Он не умел ухаживать за барышнями… красиво.

Он вообще не умел за ними ухаживать.

И за этой не ухаживал. Он был в превосходном настроении, вот что!..

– Там есть батарейка, и даже не одна, а целых две! На вот! – он кинул на стол упаковку.

– Ой, Володечка, ну до чего ты умница! Ну ты просто красавец! И мы тут все без тебя так скучали, та-а-ак скучали!..

Береговой без «них» тоже скучал, та-а-ак скучал, знала бы она! Чуть с ума не сошел, рассылая чертовы резюме, мучительно думая, где бы взять денег на кредит и на материну больницу, и каждой извилиной мозга сознавая собственную ненужность и никчемность!.

Как страшно, когда никому не нужен.

Как здорово, когда нужен всем и все ругаются, что чего-то там не успел, недоделал, недодал, недоглядел!..

Раньше Владимира Берегового раздражали претензии окружающих и их чрезмерные запросы, и еще то, что с некоторыми приходится валандаться, как, например, с этой Леночкой-Олечкой! Нынче его все это умиляло.

– Да! – крикнул он ей вслед. – Я самое главное забыл! Ты ее иногда переворачивай.

Леночка или Олечка сделала пируэт и притормозила у самого порога:

– Кого, Володечка?

– Мышь, – объяснил он совершенно серьезно.

– Поняла-а, – задумчиво протянула умница и красавица. – Теперь буду переворачивать, Володечка!

Из-за перегородки давно уже раздавались хихиканье и шуршание, в последние секунды переросшие в отчетливое хрюканье и возню.