Страницы любви Мани Поливановой

Чтобы открыть дверь, следовало приложить в замку пропуск, и Маня стала ожесточенно рыться в портфеле.

Чертов пропуск – кусок заламинированного картона размером чуть больше визитной карточки – никак не находился. Маня перерыла все сверху донизу – нет пропуска! – и пошла по второму кругу. Краем глаза она все время видела Алекса, который стоял у нее за спиной, ничем ей не помогая.

Она рассердилась окончательно, перестала рыться, оглянулась и посмотрела злыми глазами.

– Вы что? Не можете дверь открыть?

– Не могу.

Тут она вдруг заинтересовалась:

– Почему?

– Потому что у меня нет этой штуки.

С некоторым усилием она отвела от него глаза – пропади ты пропадом совсем! – опять нырнула в портфель и процедила:

– Забыли, что ли?..

– Мне его еще пока не выдали. А ваш у вас в кармане.

Писательница Поливанова схватилась за карман, выудила оттуда пропуск и уставилась на него.

Алекс улыбнулся.

– Вы мне его… подбросили?!

– Вы стояли так, что мне был виден краешек вашего пропуска в кармане.

– Так и сказали бы сразу! Чего ж вы ждали?!

– Я сказал, как только увидел.

Он придержал перед ней дверь – очень галантно, – и они сразу разошлись в разные стороны. Он налево, к лифтам, а она направо, в «Чили», выпить кофе, раз уж все равно к Анне Иосифовне опоздала, и узнать последние новости.

Первой ей на глаза попалась Надежда Кузьминична, которая ждала своей чашки у стойки, и у нее было грустное-грустное и очень уставшее лицо.

– Мариночка! – просияла она, увидев Поливанову. – Здравствуйте! Вы с каждым днем хорошеете! Что вы такое делаете с собой, что все время улучшаетесь? Небось фитнес, да? Бассейн?

– Да-а, – согласилась Маня, отродясь не посещавшая ни бассейнов, ни тренажерных залов. Неизвестно, зачем согласилась.

Просто она сердилась на Алекса и на себя за то, что сердилась на него.

– Вы знаете, у нас новогодний вечер перенесли на после Нового года!

– Как это? – не поняла Маня.

– Анна Иосифовна распорядилась, – понизив голос, сообщила Надежда Кузьминична. – Сказала, что после того происшествия, – и она показала глазами куда-то вверх и вбок, – праздновать нехорошо и вообще не по-христиански. Ну, вы же понимаете?..

Маня кивнула, делая вид, что понимает. Неизвестно зачем.

Затем, что сердилась на Алекса, должно быть.

– И все вечеринки только после, когда уже все будет позади.