Один такой

А вот сама Леонелла Погремушкина это дело бесконечно обожала, что, откровенно говоря, носило взаимный характер. Ни один день не имел шанса пройти вне препирательств Сёмы и Лёни.

Симона Ахилловна же в долгу оставаться не любила, именно поэтому не справившийся с управлением глава Управы поспешил ретироваться, едва колёса жёлтой иномарки Паркинсон коснулись периметра Койки. Ведь, если уж у тебя не получается примирить свою жену с женой друга, то в таком случае, будь добр, не давать повод последней для излишних насмешек над первой.

А вот, кстати, она – та самая первая: первая и единственная красавица Управы, по искреннему убеждению самой Погремушкиной. Стройная, аки метла Искандера, Леонелла бодро чеканила асфальт не менее стройными каблуками. В отличие от мужа сдать на права у неё так и не получилось. Что, вне сомнений, было целиком и полностью на остатках совести Сёмы. Завидев ненавистное авто цвета мерзкого желтка, Погремушкина впилась когтями в ладони. Однако, как и в прошлые разы, поцарапать имущество Паркинсон она так и не решилась.

Лопаткин проводил апатичным взглядом сосредоточенную на своей обворожительной персоне Леонеллу Кузьминичну и резким движением смёл бывшую фару на совок. Прилипшие к осколкам солнечные лучи разом потухли в недрах жестяной урны. Прислонив метлу к пестрящей астрами клумбе, Искандер направился к спящему джипу. Пора уже сей уличающий мэра в криворукости элемент отогнать куда подальше. Как говорится, долой с глаз любопытных чиновников и вон с языка ехидной Паркинсон.

Глава 2.

– И слышать ничего об этом не хочу! – в коридоре показалась фигура Симоны Ахилловны. – Я сказала «нет»! – Паркинсон хлопнула едва не разлетевшейся на щепки дверью. – И это моё окончательное «нет», – миролюбиво бросила она в лица замершим коллегам.

– Да почему нет? – раздалось в кабинете зама главы Управы по работе с населением.

Отсутствие Бог бы с ним вразумительного ответа – любого мало-мальски ощутимого звука не оставило Погремушкиной иного выбора. Уязвлённая тишиной по самые кончики свежевыкрашенных волос Леонелла Кузьминична выбежала из кабинета.

– Почему нет? – выпорхнув в коридор, Лёня едва не врезалась в величественную спину Паркинсон, – Симона! Ахилловна, – добавила она, заметив свидетелей.