Один такой

Вот, например:

– На улице имени Защиты прав потребителей наконец-то забор покрасили....

Больно уж нервировала жильцов соседних домов эта коротенькая надпись, оставленная неизвестным художником. Нет, вы не забывайте, Эс – это как никак Европа: тут к любому творчеству изначально с глубоким пиететом подходят. И здесь не поленились, подошли. Раз подошли, другой, да даже третий, но всё одно в прозаике трёх кривеньких букв никакой художественной ценности так и не проступило. Конец сей истории вы знаете.

– А вдоль бульвара Сновидений установили автоматы со сладкой ватой.

Голубого цвета, между прочим! Нет, сами автоматы былые, а вата в них не розовая, а голубая! Ни у кого в других Европах такого нет, имейте в виду!

– Только что мне сообщили, – ведущая деловито придерживала наушник, которому явно не симпатизировали чужие барабанные перепонки.

– Ну наконец-то! – выдохнули облегчение телезрители, коим под эту нудную лабуду кусок ужина в горло не лез.

Да нет, лез, конечно, чай весь день на работе пахали токмо ради него, но удовольствия-то никакого.

Это как морковь для тех, кто на диетах верхом, давно и прочно: ешь, сколько душе угодно, хрумкай – не стесняйся. Подарок судьбы, не правда ли? Прям вот и мечтать больше не об чем?! А сколько колбасу не воображай, желудку сытно не станет.

– Внимание, срочная новость! – дикторша откинула брезгливый наушник и важно прищурилась в камеру.

– Вот оно, – Эразм Эразмович с досадой отодвинул вторую миску с борщом. – Началось! – глава Управы стряхнул хлебные крошки с ладони посредством домашних брюк и потянулся за пультом.

 – Пришла беда, откуда не ждали, – мэр увеличил звук телевизора пропорционально громкости своих переживаний.

– Ну всё! – в соседней квартире оповестил свою кухню Мстислав Игнатович. – Покой нам теперь даже сниться не будет, – главмент огляделся, но его надёжа и опора в спальне беззаботно крутила бигуди. – Чтоб вас всех! – Паркинсон-Кубышкин погрозил кулаком равнодушной к его опасениям ведущей.

– Срочная новость – печальная повесть, – продекламировал у себя в каморке Искандер и воодушевлённо потянулся к исписанному ежедневнику.

 – Приходит с экрана…. С экрана.… Приходит с экрана, заводит барана, – Лопаткин с прискорбием уткнулся в мозолистые ладони.

– Сегодня вечером, – ведущая усердно вбивала слова в сознание каждого.

– Как сегодня? – взбрыкнул Погремушкин, роняя капусту изо рта.

– Опять сегодня? – дёрнул усами Кубышкин, позабыв о том, что он ещё и Паркинсон.