Саквояж со светлым будущим

– Да кто ж спорит… – пробормотал Дмитрий Андреевич, и в это время к их машине двинулась небольшая компания пацанят, тех самых, что не обращали никакого внимания на девиц, которые не обращали никакого внимания на них.

– Садись скорее, – нервно приказала невидимому Сильвестру Маша, – нам некогда, у нас еще встречи сегодня!..

– Я сажусь, – выговорил тоненький голосочек, и сзади что-то упало.

Родионов вздохнул.

– Вау! Эта чего? Эта твоя тачка, да?

– Не, пацаны, это матери его тачка, да, Вест?

– Да не, там вон еще кекс какой-то сидит!

– А че? Ксенон или нет?

– Не-а, не ксенон!

– Да че ты гонишь-то?

– Да ты сам гонишь!

– Вестик, покатай, а?

– Вау, братва, а эта че такое?!.

– Марья Петровна, это ваша тачка, да? То есть машина?

Шаляпинские басы решительно не вязались с худосочными шейками и тоненькими ручками, на которых отросли здоровые красные кулачищи, у одного в ухе была серьга, другой все ковырял в носу, в который было продето кольцо, оно, как видно, невыносимо мешало и носу, и самому красавцу, третий все заглядывал в салон, так что чуть не тыкался в родионовскую сигарету, и Родионов стекло поднял.

– Ребята, пока, – сказала Маша, – мы спешим.

– Ну, покатайте, Марья Петровна, а?

– В следующий раз, – сдержанно сказала Маша, – обязательно!

Прыгнула в салон и так рванула с места, что Родионова качнуло назад и прижало к креслу.

– Мам, как здорово, что ты приехала! – с удовольствием сказал сзади тоненький голосок.

– Это случайно получилось, – нервно произнесла Маша, косясь на Родионова.

Неизвестно, чего она от него ожидала – то ли что он надуется и перестанет разговаривать, то ли что сию минуту пристанет к ее сыну с вопросами, типа: «Ну, как успехи, молодой человек?» и расскажет историю из собственной боевой юности. Это явственно читалось у нее на лице, и великий писатель усмехнулся.

К уху Родионова придвинулось сопение, он оглянулся и прямо перед своим носом увидел шоколадные блестящие глаза и широкий улыбающийся мальчишеский рот.

– Почему они зовут тебя Вест? – осведомился Родионов.

– У меня имя неудобное, – объяснил мальчишка охотно. – Очень длинное. Как его сократить? Непонятно как!

– Да уж, – согласился Родионов, – неудобное. Что это тебя так мамаша назвала? Мамаша, что это вы мальчика так неудобно назвали?

– Это не я его назвала, – неизвестно зачем сказала Маша.