По ЗОЖу сердца

Мол, молодой растущий организм должен получать все необходимое в полном объеме.

– Например, деньги! – тут же поймала меня на слове хитрюга Сашка. – Ты же дашь мне денег, мам? Те, что мне подарил Никита, уже закончились, а я… Да что такое?

Должно быть, я переменилась в лице. Упоминание имени Говорова больно царапнуло. Тем более что Сашка напомнила о ситуации, в которой Никита повел себе как глава семьи. Мой будущий муж…

Кстати, как мне теперь называть его – «мой бывший будущий»?

На Новый год Говоров вручил Сашке конвертик с шуршащими в нем купюрами, хотя я ему говорила, что это непедагогично.

– Непедагогично позволять юной девушке испытывать комплекс неполноценности из-за того, что у нее в карманах пусто, когда рядом тусит золотая молодежь, – отмахнулся от меня Никита. – Не зуди, Лена, Сашка не дурочка, ее лишним рублем не испортишь.

– Нельзя про Говорова говорить? – Сама догадалась дочь, и лицо ее жалостливо скривилось.

– Все, – я решительно закончила неприятный разговор. – Мне пора, я уже опаздываю.

– А кто-то говорил мне, что замалчивать проблемы – плохая тактика! – Сашка включила соковыжималку и повысила голос, чтобы я слышала ее и в прихожей. – Мол, только страусы прячут голову в песок, а разумные люди всегда советуются с близкими!

– Страус ушел на работу! – крикнула я в ответ и поскорее удалилась, пока умная дочь не победила меня в споре, цитируя мои же собственные слова.

Прав Никита, Сашка не дурочка…

Это он дурак. Променял меня на какую-то мымру в цветочках…

А каких умненьких деток мы с ним могли бы родить…

– Так, стоп!

Это я сказала самой себе, но уже стоя во дворе у своей машины, и она, похоже, восприняла мои слова как руководство к действию: просто не завелась!

Опаздывать на работу в первый же день после каникул мне ужасно не хотелось. Это было бы расценено как порицаемые и наказуемые наглость и безответственность, а я ведь не такая…

Наш председатель суда Плевакин – хороший человек и толковый руководитель, но трудовую дисциплину он чтит так же свято, как Уголовный кодекс.

Ко мне Анатолий Эммануилович относится на диво сердечно, по-отечески, я бы сказала, но это не значит, что он станет меня покрывать, если меня угораздит проштрафиться. Боюсь, наоборот, показательно покарает.