Пояс Ориона

– Отпустите, – вдруг попросил злодей жалобно. – Я больше не буду!..

– Милай! – душевно сказал ему подполковник. – Знаю, что не будешь, милай!.. И небось не сам удумал, небось заставили тебя дружки-негодяи, а?.. А у тебя отец пьющий и мать больная! И сестра парализованная, как пить дать! Ничего, не дрейфь, годика три, и – на свободу с чистой совестью!..

– Я с вами не пойду, – заявил племянник Родион мрачно. – И заяву писать не стану.

– Ну чё, съел, мент?! – возликовал гопник. – Не будет заявы, понял?! Зато я на тебя жалобу накатаю, без погон останешься!

– Ишь ты, – удивился подполковник Мишаков.

– Подождите, – вмешалась Тонечка. Её опыт общения с правоохранительными органами, а также с преступным элементом ограничивался сценариями – там, в сценариях, они были совсем другими! – Как не было драки? Да они бы его убили!.. Я сама, своими глазами видела!..

– А тебя никто не спрашивает! – заорал гопник.

– Что-то расхотелось мне обедать, – сказал Герман.

– Да ну-у-у, Сашок, – разочарованно протянул Мишаков. – Брось ты, это просто рабочий момент!..

– Вечером приезжай в «Шератон», выпьем. До него отсюда два шага!

– Чего я в «Шератоне» твоём не видел? – пробормотал Мишаков. – И чего это я туда пойду, под камерами светиться?.. Уж лучше вы ко мне приваливайте!..

Он поправил на голове фуражку и спросил Родиона негромко:

– Мамку как звали?

Тот дёрнул шеей:

– Детдомовский я!

– Как звали мать? – повторил Мишаков как-то так, что стало ясно – придётся отвечать.

– Зо… Зося, – выдавил Родион.

Герман и Мишаков посмотрели друг на друга. У Тонечкиного мужа был странный вид, на скулах ходили желваки.

– Я его заберу? – И он кивнул на Родиона.

– Валяй, – разрешил Мишаков. – Только посматривай за ним. И заявление понадобится, привезёшь его, накатаете.

– Будет заявление, – пообещал Герман.

Гопник что-то заверещал, но Мишаков ловко затолкал его в машину, сел сам и захлопнул дверь.

– Без обеда я сегодня из-за вас, черти, – проговорил он, опустив стекло. – Сашок, ты завтра подгребай часикам к шестнадцати, я попробую организовать. До скорых и радостных, Фёдоровна!.. Славная у тебя жена, Сашок. Ты за ней тоже посматривай, чтоб не во все городские драки лезла!..

И внедорожник с синими и красными линиями на бортах стал аккуратно сдавать назад.