Отпуск&Детектив

Я пригласила их, они явились без задержки, и босс объявил нам, выстроившимся в ряд на пороге гостиной, что более не нуждается в наших услугах.

– Вы можете вернуться домой, я оплачу перелет, или остаться на борту и продолжить круиз в качестве пассажиров, все расходы за мой счет. – Мамаев явно устал, но не выглядел выбитым из колеи.

Я с невольным уважением подумала, что настоящую акулу империализма даже личной трагедией не проймешь.

– Подчеркну, что претензий к вашей работе не имею, готов дать рекомендации, оплату по контрактам произведу полностью.

Вася молча кивнул и вышел. Доцент Арутюнян открыл рот, снова закрыл его, пожал плечами, развернулся и тоже удалился. Лиза, плаксиво кривясь, пробормотала слова соболезнования и выбежала. Я осталась стоять, пристально глядя на босса.

– Хотите что-то спросить или сказать, Индия?

На самом деле Аркадию Кирилловичу явно было неинтересно, что я могу спросить или сказать. Он уже повернулся, чтобы уйти, даже взялся за ручку двери кабинета, но я произнесла:

– Всего два слова.

Мамаев сначала замер вполоборота, а затем распахнул дверь и подвинулся:

– Заходите, поговорим.

В кабинете он сел за стол, а я прошла к окну с видом на остров.

– Продолжайте, – сухо сказал босс.

Я повернулась к нему.

– Что будет с Антоном?

– Это решит суд. Свидетели видели, что он толкнул Катерину, и дали соответствующие показания местной полиции. Однако оба – и ассистент фотографа, и эта девушка-гример…

– Клавдия.

– …уверены, что произошел несчастный случай. Фотограф и модель спорили, он крайне бурно жестикулировал, а она стояла слишком близко к обрыву. Он ничего такого не хотел.

– Он-то да, – кивнула я. – А вы, Аркадий Кириллович? Именно такую развязку планировали?

– Не понимаю вас.

– Понимаете.

Я подошла к киоту и распахнула деревянные створки.

– Как вы назвали вчера это фото – «Золотая Катрин»? Подходяще. Но я уверена, что до недавнего времени тут помещалось другое произведение искусства.

С минуту Мамаев молчал. Я уж подумала – откажет мне и прогонит прочь, но неожиданно он усмехнулся, встал из-за стола, открыл встроенный сейф в стене и вынул оттуда небольшой бумажный лист.

– Уж извините, в руки не даю, сами понимаете, музейная ценность.

– Понимаю, – согласилась я, жадно разглядывая рисунок.

С виду – ничего особенного. Довольно небрежный карандашный набросок дамы, сидящей в кресле.