Осень&Детектив

– Чего ты хочешь, Мэ-ри?

– Чтобы ты понял наконец – Марго пропала! Ее нет весь день, понимаешь? Куда она могла пойти, почему не сказала ничего?

– Это не повод для беспокойства, – спокойно парировал он, – Марго взрослая, к тому же – прекрасно знает Цюрих и, в отличие от некоторых, в совершенстве владеет несколькими языками. Так что вряд ли с ней что-то случилось. Кроме того, я почти уверен, что она у этого своего Лео.

– Ну да, а как же! – ядовито фыркнула Мэри, вынимая сигареты из кармана. – Вряд ли после бурной ночи с тобой Марго решила сравнить…

– Осторожнее, Мэ-ри! – с угрозой перебил он.

– А ты нарисуй ее почетче, эту грань, – язвительно отозвалась Мэри, – а то я что-то стала плохо ее видеть. Неужели ты не понимаешь, что с Марго что-то случилось, а?! Неужели для тебя сейчас тон моих слов важнее, чем информация о том, где находится она?! Я не понимаю!

«Я сам не понимаю, – ответил бы Алекс, если бы мог. – И скорее всего ты права – Марго куда-то влипла.

Но вслух он этого не произнес, только головой покачал, а сказал совсем другое:

– Иди к себе, Мэ-ри, от твоего голоса у меня болит голова.

Она только фыркнула, пошла к двери, пнула попавшееся на пути кресло, и оно с грохотом откатилось в сторону.

«Вот и иди, красавица, мне и без тебя достаточно проблем. Нужно как-то действовать, но как? Я не могу с уверенностью думать о причастности моего шефа к исчезновению Марго – но ведь это вполне вероятно? Ведь он звонил мне зачем-то… А этот человек ничего не делает просто так и не бросает слов на ветер».

Алекс поднялся из кресла и точно так же, как недавно Мэри, заходил по траектории от окна к двери. Только наедине с собой он мог позволить себе беспокойство, нервозность и раздражение, потому что демонстрировать все это Мэри совершенно не собирался. Но внутри у Алекса все переворачивалось от тревоги за Марго – ведь неизвестно, где и у кого сейчас его девочка, что с ней происходит.

– Почему никто не звонит? – пробормотал он. – Почему никто ничего не требует? Если это дело рук Большого Босса, то он непременно должен поставить меня в известность.

Но телефон молчал, и в этом молчании Алексу чудилось нечто совсем ужасное.