Неразрезанные страницы

Хотя там, конечно, не совсем по дороге, но в его стороне, по Ленинградке. А перец этот меня достал! Пришлите журналы да пришлите журналы, как будто он их не видал никогда! Даже не сам перец, а его пресс-секретарь. Она сначала мне все толковала, что сама заедет, а потом сказала, чтоб мы привезли, ну, в смысле, курьерская служба!

Митрофанова ничего не понимала, но слушала, не перебивая.

Свет встречных фар летел в лобовое стекло, лицо Дэна появлялось, а потом как будто пропадало, и казалось, что он то ли корчится, то ли гримасничает.

– А у нас эту курьерскую службу можно до морковкиного заговенья ждать, все вперед на месяц расписано! Вот я и попросил Володьку, чтоб завез. Он поехал, разумеется. Он даже мне звонил оттуда, представляете? Я его почти не слушал, у нас совещалово было и очередной разбор полетов. Он сказал, что там вроде нет никого. А потом у себя в багажнике трупак этого перца нашел. И сам в милицию его привез. Или куда там? В полицию он привез трупак, вот как.

Митрофанова выдохнула.

Нужно звонить Анне Иосифовне, вот самое главное. Нужно звонить генеральной директрисе и сказать, что у них беда. Слава богу, не в издательстве. Слава богу, просто бестолковый сотрудник влип в неприятную историю.

Может, имеет смысл его задним числом уволить, чтобы к «Алфавиту» не было никаких претензий?

Но эту мысль Митрофанова отвергла. Несколько месяцев назад она уже пыталась уволить Владимира Берегового, и вышла из этого целая история, довольно некрасивая, и Анна Иосифовна тогда заставила ее извиняться и возвращать его обратно.

Катя покосилась на Дэна и вытащила телефон.

Сейчас звонить или подождать? Пожалуй, нужно подождать. При нем звонить не стоит.

– Вы мне толком объясните.

– Да я вам объясняю!

– Как вы объясняете, ничего не понятно!

– Да говорю же! – Дэн выкрутил руль. – Я брал интервью у…

– У одного перца, – подсказала Митрофанова. – У кого именно?

– Он с телевидения, Сергей Балашов его зовут.

Митрофановой стало дурно.

– Вы что? Хотите выйти?!

– От… открой… ок… окно! Ок-но отк-рой!

Стекло поехало вниз, и она почти вывалилась наружу. Холодом обдало голову, заломило виски и зубы, но вернулась способность дышать.

– Вам чего? Плохо, что ли?!

Сглатывая горькую, сухую и твердую, как поролон, слюну, Митрофанова села прямо, но окно не закрыла. Ветер летел в лицо, приходилось прикрывать глаза.