Кредит доверчивости

 – Я в том смысле, что если он возьмется за дело, то мне опасаться нечего, он до правды докопается. Лен, скажи, Константин за тобой ухаживает?

– Он за всеми ухаживает, – ответила я, но потом подумала, что незаслуженно записываю Таганцева в Казановы. Он мужик свободный и многое может себе позволить.

– Это потому, что ему женщина настоящая еще не попалась, – вздохнула Натка.

– Как ты? – усмехнулась я.

– А что? Я, может, глупости иногда и делаю, но только по доброте душевной.

– Подожди, а как же твой суперположительный Владик? – опять возмутилась я. – У вас же отношения – сказка.

Натка немного подумала, а потом заявила:

– Владик, конечно, хороший, но… не гардемарин.

В ее устах это прозвучало как знаменитое «не орел», поэтому я расхохоталась.

– Натка, иди спать, ты меня доконаешь сегодня!

– Скажи, Лен, а Таганцев всегда с пистолетом ходит? – прошептала Натка.

– Уйди! У тебя мозги на одну сторону свернуты.

– Значит, всегда, – вздохнула мечтательно Натка и ушла – вернее, упорхнула, как бабочка, оставив после себя едва уловимый аромат духов.

* * *

Солнце жарило сегодня как-то особенно сильно, и спасения от него не было даже на теневой стороне – воздух и там раскалился так, что нечем стало дышать.

А ведь еще далеко до полудня…

Таганцев пошире распахнул ворот рубашки и расстегнул еще одну пуговицу – учитывая раскрытые настежь окна его «девятки», это все, что он мог себе позволить в такую жару.

По идее, его должно обдувать, хотя бы чуть-чуть, пусть даже теплым воздухом, но «девятка» большей частью не ехала, а стояла в пробке, и солнце нещадно раскалило ее старый кузов.

Константин не то что завидовал водителям, наслаждавшимся за закрытыми стеклами прохладой кондиционеров, нет – они его просто немного раздражали. Вон на светофоре зеленый зажегся, а водитель «Вольво» впереди словно заснул, наверное, музыку слушает или по телефону болтает, жара его не доканывает, поэтому и не к спеху ему…

Таганцев сыграл на клаксоне агрессивный марш, «Вольво» тронулась, проехала несколько метров, миновав перекресток, и снова уперлась в непроходимую пробку.

Пива бы сейчас, тоскливо подумал Константин. Пива, да на берег какой-нибудь речки, чтоб не дышать городским смрадом, не видеть бесконечной вереницы машин.