Кредит доверчивости

Для вас просто Костя…

Они обменялись рукопожатием, которое сопровождалось смехом Натки и заговорщицким шепотом Константина Сергеевича.

Прощаясь, сестра послала ему воздушный поцелуй…

Вот и думай после этого, какой лучше быть – умной или красивой?

У умных – проблемы, они сидят за рулем и денег до зарплаты дают, а красивые… флиртуют, шепчутся, поцелуйчики воздушные посылают, и не беда, что деньги растратили раньше времени – умные им займут…

– Сестрица ваша просто прелесть, – мечтательно произнес Таганцев.

– Ну, тогда, душа моя, Константин Сергеевич, пробей-ка по базе один номерок… Натке с него звонят, угрожают и деньги требуют.

– Деньги требуют?! – Константин Сергеевич длинно присвистнул.

– Да, якобы она кредиты взяла какие-то и не отдает.

– Разберемся, Елена Владимировна. Диктуйте ваш номерок.

Я назвала ему цифры, и Таганцев громко отрапортовал, что о проделанной работе доложит вечером.

Я положила трубку и вздохнула – опять использование служебного положения в личных целях. В Наткиных целях, тут же поправила я себя. Еще неизвестно, взялся ли бы так рьяно Таганцев за дело, если бы оно касалось меня. Конечно, я знаю, что взялся бы, но… почему-то опять грустно подумалось, что иногда выгоднее быть красивой, чем умной… Вон малознакомый, без пяти минут старший лейтенант носом землю рыть собирается, ни капли не усомнившись, что Натка никому не должна…

А впрочем… может, не усомнился он в этом именно потому, что сестра у Натки – редкая умница?! И кстати, совсем не уродина.

* * *

Кроме дела Малышева против «Астра-Финанса», у Лены на столе лежало несколько папок с другими делами, которые требовали немедленного рассмотрения.

Как назло, все они были связаны с ЖКХ. Две соседские жалобы о заливе квартиры и три – на неправильные поборы управляющих компаний за коммунальные услуги.

Из всех папок Лена выбрала самую тонкую.

Начинать лучше с дела поменьше и попроще – учила ее подруга Маша.

Отодвинув другие папки в сторону, Лена погрузилась в мир сантехники и евроремонтов.

Немолодая, судя по дате рождения, заявительница Саранкина в кошмарных выражениях и ужасающих сравнениях описывала свои страдания от очередного, как она утверждала, залива ее квартиры соседкой сверху.

Лена невольно вспомнила Австралию на своем потолке и Надежду Степановну.