Кредит доверчивости

Она поставила на тумбочку пакет кефира, положила несколько апельсинов в пакете и, поджав сухонькие губки, спросила:

– Ну? Допрыгался?! Я ведь предупреждала… Не дай бог, калекой останешься, я тебя кормить не буду…

Мать Виктор помнил, но смутно – какие-то крики, попреки, что «она его кормит», и губы – жесткие, злые губы, которые она всегда поджимала, и их почти никогда не трогала улыбка… Кажется, она растила его одна… Кажется, маялась, убивалась сутками на работе, не устроила свою личную жизнь, и все из-за него, Виктора…

Он почувствовал себя виноватым тогда, глядя на пакет кефира и апельсины, наверное, мать потратилась, в чем-то себе отказала, а потом ехала долго, с пересадками, в больницу и опять тратилась – на билеты…

– Прости, мам… – прошептал он, но, похоже, она его не услышала.

– У всех дети как дети, а ты… – Мать закрыла лицо руками и всхлипнула.

Виктор хотел спросить, откуда у него мог взяться байк – удовольствие дорогое, – ведь не она же ему денег дала на мотоцикл, который он якобы разбил всмятку.

Амнезия…

Какое тягучее, вязкое слово. И одновременно – колючее. Врач говорил «у тебя амнезия», и Виктору казалось, что ему сообщали – прежний Виктор умер, а кто ты – неизвестно.

– А когда это пройдет? – рискнул он однажды спросить у врача.

– Одному богу известно, – вздохнул пожилой доктор, и было невероятно странно, что он ссылается на творца…

Впрочем, Виктор не хотел ничего вспоминать – наверное, в той его жизни было мало хорошего и радостного, наверное, он что-то делал не так, жил и мыслил неправильно.

Так и случилось.

Он переписал судьбу благодаря амнезии.

Поэтому начала у этого счастливого сна не было, а значит, не могло быть и конца…

Утром дежурная сестра сказала, что звонила какая-то девушка, интересовалась здоровьем Виктора.

Почему она звонила медсестре?

Почему не пришла, если это его девушка?

Виктор категорически не помнил, с кем встречался, кого любил, и любил ли вообще… Поэтому, когда сосед по палате вышел в коридор, а потом, заглянув, подмигнул и сообщил шепотом: «Там твоя пришла», – Виктор напрягся.