Детектив в день рождения

 – Не ожидала от тебя. Дима хороший художник, он не будет на улице. Его испанец просто шедевр!

– Шедевр? И сколько же он потянул, этот шедевр? Хороший художник, говоришь? Виталия Щанского знаю, Колю Башкирцева знаю – хорошие художники. А этого не знаю! Дима… как там тебя?

– Не твое собачье дело! – опомнился он. – Щанский пять лет не выставляется, запутался со своими бабами и детьми, Колька Башкирцев ремесленник и подкаблучник. А ты… В гробу я тебя видал, переводчик! Тьфу!

Настроение было окончательно испорчено.

Сначала Артур, теперь этот… Эля еще досыпала соли, ах, не будет он портреты на улице! А что, спрашивается, плохого? Дима вспомнил парк, миловидную художницу, к которой стояла очередь, и немолодую пару, своих единственных за весь день клиентов. А крыша, зараза, провалилась! Ему стало так обидно, что даже слезы навернулись.

– Коньяк есть? – спросил он. – Видел в буфете.

– Может, не надо… – неуверенно сказала Эля.

– Почему не надо? Пусть товарищ примет на грудь, явит удаль молодецкую! – Леонид потрогал свой нос.

– Сопло на месте? – тут же спросил Дима. – Живое? Сопит? Вот и сопи в две дырки. Молча.

Эля вышла.

– Любой человек, если голова на плечах, может заработать, – сказал Леонид. – Головой надо работать, понял? Мозгами! Тебе тридцать пять, а ты… босиком! Как пацан! За какую-то паршивую крышу отдал испанца!

– Заткнись! И так тошно!

– Правда глаза колет? – противным голосом сказал Леонид, и Дима снова вскочил. Переводчик тоже вскочил, они сцепились и затоптались как глухари на токовище.

– Немедленно перестаньте! – закричала с порога Эля. – Вообще с ума посходили? Сейчас полицию вызову!

Мальчики не обратили на нее ни малейшего внимания и продолжали топтаться. Дима при этом выражался как биндюжник, Леонид отвечал адекватно, но как культурный человек, следил за базаром. Из носа у него снова пошла кровь, и он, не раздумывая, ткнулся лицом в плечо противника – утерся и одновременно пнул Диму в колено. Дима взвыл и со всей дури достал Леонида в солнечное сплетение.

Тот охнул и стал оседать.

– Ну и черт с вами! – Эля налила себе коньяку, выпила залпом и неверными шагами вышла из комнаты. – В гробу я вас видала!

Дима усадил Леонида в кресло, уселся напротив, разлил коньяк и протянул ему бокал:

– Давай!

Тот, не чинясь, взял, и они выпили. Леонид при этом страшно скривился и со всхлипом втянул в себя воздух.

– Хорошо пошло! Ты, главное, закусывай, – заботливо сказа Дима.