Камея из Ватикана

– Тоня? – Родион и собака уставились на нее одинаковыми миндалевидными встревоженными глазами и синхронно склонили головы набок. – А что, уже вечер, да? Как это я!.. Слушай, я не нарочно! Я правда собирался учиться, я даже за компьютер уже сел и отошел на одну минуточку! На секундочку! И забыл!..

Тонечка закрыла книжку.

– А потом уже поздно было! Я хотел Илюхе позвонить и спросить, что задали!

– И что тебя остановило?

– Я забыл! – вскричал Родион с отчаянием. – Я правда забыл!

Тонечка вздохнула.

– Тоня, – Родион примостился на краешек соседнего кресла и умоляюще заглянул ей в лицо. – Тоня, давай сегодня не будем ругаться, а? Ты меня завтра отругаешь!

– Какая разница? Тебя ругай не ругай, все как об стенку горох.

– Да не горох! Я просто забыл!

– Ты безответственный человек, – сказала Тонечка, вспомнив маму Марину Тимофеевну. – На тебя нет никакой надежды. Вот на твоего отца можно положиться, а на тебя нет.

– Тоня! Я же попросил!

Это было совершенно непедагогично, нелогично и непрактично, но Тонечка поднялась, взяла свою книжку и поцеловала Родиона в заросшую светлыми волосами макушку.

– Бедный ты мой ребенок, – с сочувствием сказала она. – Ни с чем ты не можешь справиться. В первую очередь с собой.

Родион из всего этого понял только одно – он прощен, выяснения отношений не будет, можно не страдать и не каяться.

– Я тебе сейчас покажу, что днем нарисовал, – заговорил он оживленно. – Только Буську накормлю.

– Я сегодня тоже ни за что не отвечаю, – объявила Тонечка.

Родион был так счастлив – все обошлось! – что не заметил никакого сарказма.

– Давай я за хлебом сбегаю! И за колбасой! Я мигом! И потом яичницу можно нажарить!

Тут Тонечка сообразила, что он, должно быть, не ел вообще, утренние бутерброды так и остались нетронутыми, и заторопилась.

Через пятнадцать минут Родион сидел над огромной тарелкой спагетти. Макароны были щедро политы грибным соусом и посыпаны изрядной порцией сыра.

– Как вкусно, – выговорил он с набитым ртом.

– Вот и ешь, – велела Тонечка. – Приятного аппетита. И не спеши.

– Люблю, когда сыра много, – продолжал Родион, поглощая спагетти. – Очень вкусно. А где ты была весь день?

– Ну, не весь! Я давным-давно дома.

Родион перестал жевать и посмотрел на нее.

– И… не зашла ко мне?

Тонечка покачала головой. Мальчишка вздохнул:

– Обиделась, да? Что я уроки не слушал?

Тонечка кивнула.