Хроника гнусных времен

Он терпеть не мог оставаться без машины. Он всегда был на машине. Без нее он чувствовал себя, как собака, привязанная к многопудовой гире. Вроде передвигаться можно, а вроде как и нельзя.

Во что он ввязался?!

– Вы привезете меня на дачу и скажете, что хотите показать меня родным, раз уж выпал такой случай и все собрались вместе. Кстати, можно не объявлять, что я тренер. Если кто-то знает, это выяснится само собой, а если нет, то лучше помалкивать. В теннис я все равно не играю.

– Вы думаете, что меня тоже могут… убить?

– Не знаю, – ответил Кирилл тихо, – все возможно.

Чахоточная «Хонда» затормозила у кованых железных ворот, и Кирилл внимательно посмотрел на Настю. Она разжала ладони. На блестящем пластике руля остались быстро тающие влажные пятна.

– Я боюсь, – сказала она одними губами.

– Мы с вами на «ты», – напомнил он, – через неделю мы собираемся в отпуск. У нас все хорошо.

– У нас все плохо, – выговорила она, – я привезла вас потому, что думаю, что кто-то из моих родных убийца. Господи, это невозможно!

– Вы привезли меня потому, что в меня влюблены и хотите, чтобы семья со мной познакомилась. Только не переиграйте. Все равно в звезды мирового кинематографа мы с вами не годимся.

– Не годимся, – согласилась она.

Кирилл улыбнулся и, перегнувшись через портфель, втиснутый между сиденьями, потянулся и поцеловал ее в щеку. А потом еще раз, в ухо.

Прямо перед собой она увидела серые очень внимательные глаза, в которых не было никакого чувства, только настороженность. У него были приятные губы, не мокрые и не скользкие, и пахло от них хорошо – всю дорогу он мусолил «Орбит белоснежный», и это жевательное движение удивительно ему не шло.

Отстранившись, он некоторое время молча смотрел на нее, а потом выбрался из машины. Открыл заднюю дверь и потянул с сиденья объемистый желто-серый рюкзак.

– Ты машину в гараж загонишь? – спросил он, наклонившись к ее окну. – Или здесь оставишь?

– Наверное, в гараж, – ответила она немного дрожащим голосом, – папа приедет, ему негде будет встать.