Девчонки, я приехал!

Плита, тоже царских времён, всегда капризничала, уговаривать её нужно было, чтоб разгорелась и не дымила! Агаша всегда уговаривала.

Когда плита взялась и затрещала даже, пожалуй, весело, Агаша отправилась в кладовку и оглядела полки.

…Почти и нет ничего. Гречки сколько-то, картошка, капусты два кочана. Постного масла бутыль. Ну, соленья-варенья не в счёт, их поберечь бы неплохо на зиму. А с другой стороны, Надинька вечно из института голодная приезжает, весь день не евши!.. Агаша набрала в миску картошки и решительно сняла с полки банку белых грибов.

Вот и ужин, прямо скажем, царский!..

Картошка была уже начищена, когда вдруг бешеными звонками междугородней зашёлся телефон в кабинете Павла Егоровича. Агаша помчалась, вытирая руки о фартук.

– Алё! Алё! Алё, кто говорит?

– Ленинград вызывает, ответьте Ленинграду, – металлическим голосом проговорила телефонистка.

Агаша опять изо всех сил закричала в трубку:

– Алё! Алё!..

– Агаша? – спросил чей-то голос совсем близко.

 – Вы меня слышите?

– Кто это?!

– Сергей, – сказал голос. – Сергей Гаранин. Надиньку позовите, пожалуйста.

Тут Агаша сообразила, кто это.

– Нет её, – сказала она с неудовольствием. – Не вернулась ещё.

Трубка помолчала.

– Жаль, – сказал голос. – Агаша, вы передайте ей, что я звонил. Только непременно!

– Передам, – пообещала та, точно зная, что передавать ничего не станет.

Она положила трубку, междугородняя прозвонила отбой. Агаша вернулась на кухню.

Звонивший числился Надинькиным «товарищем», по старинке это, стало быть, кавалер, но в доме никогда не бывал, на похороны Павла Егоровича не явился, и вообще то и дело где-то пропадал, Надинька уверяла, что в командировках.

Павел Егорович в своё время грозился вывести «товарища» на чистую воду, Надинька на отца сердилась, и никак они не могли по этому вопросу договориться!..

Агаша была уверена, что настоящий кавалер с серьёзными намерениями никогда свою милую наедине с эдаким горем не покинет – сиротой ведь осталась девочка, а ей двадцать лет всего! Утешить её нужно, пожалеть, может, помочь как-то.

А он, видите ли, такой занятой-деловой, даже на похоронах не был!.. Как теперь его отвадить, без Павла Егоровича-то? Вот задача.

На крыльце застучали каблуки, Агаша кинулась в прихожую, распахнула дверь.

Надинька, мокрая с головы до ног, вбежала в дом.

– Господи Иисусе, дождь разгулялся? А я и не слышу, у меня плита трещит!..

– Здравствуй, Агаша.