Детектив о лучших мужчинах

 – Думал, брошу машину к черту и пешком пойду!

– А я…

И они, наверное, заговорили бы о пробках, если бы не Волков, который болезненно морщился от каждого вновь сказанного слова, как будто это были не слова, а гвозди, которые его сотрудники заколачивали ему в череп, и они это в конце концов заметили.

– Я тоже не заходил, – торопливо сказал Денис. – Мне отчет сдавать, я весь день писал и Николая Ивановича вообще не видел…

– А я с ним курить ходил, – вступил Виталий Камаровский. – В коридоре мы встретились, да и пошли на лестницу.

И они переглянулись с Лешей Рыбалко, который ничего не сказал, а только пожал плечами и покрутил головой. Таким образом, он, очевидно, хотел сказать, что к Сиротину тоже не заходил.

Никто не заходил!..

Что это может означать? Что снег на ковре Волкову померещился, что ли?!

Собираясь домой в темном кабинете – почему-то у него не было сил зажечь свет, – Волков думал, как будет звонить Зине Сиротиной и что станет говорить, и еще он думал почему-то про ковер, с которым Сиротин собирался на пенсию выйти, а Волков ему говорил, что до пенсии они не доживут, у них работа вредная.

Сиротин и не дожил.

Ужасная глупость.

Эта самая глупость никак не укладывалась у Волкова в голове, он все вспоминал, как утром они разговаривали, и вчера тоже разговаривали, и планы у них какие-то были, и сердились они друг на друга.

Они вечно друг на друга сердились!

Сиротин, отставной полковник, имел совершенно четкие, ясные и, главное, разительно отличающиеся от волковских представления о жизни.

А теперь и жизни не стало – какая разница, какие у кого были о ней представления!..

Волков не стал звонить с работы, и из дому звонить ему не хотелось, и он долго сидел в машине, собирался с силами, а потом позвонил Зине.

Он поговорил с ней, как мог, так и поговорил, а потом опять сидел, уставившись в лобовое стекло, по которому почему-то елозили дворники, хотя снег давно перестал.

Когда он открыл дверь, в теплых и чистых глубинах коридора показалась Юля, постояла, посмотрела, как он снимает ботинки, и ушла.

Волков не стал ее останавливать.

Он медленно прошел в ванную, потом долго сидел на краю ванны, старательно думая только о том, как устал, не позволяя себе думать о Зине и о Сиротине, которого никак не могли засунуть на носилках в распахнутую дверь «Скорой».

А потом оказалось, что воды нет.