Богиня прайм-тайма

Объезжая очередную яму, Ники резко поворачивал и притормаживал, и тогда щербатая растрескавшаяся стена вдруг появлялась прямо перед капотом из клубящейся мути. Вдоль заборов семенили ослы, тащили поклажу и наездников, закутанных в коричневые шали.

Шлагбаум с будкой вынырнул из пыли, и Ники остановил машину.

Приехали.

Пока проверяли документы, Ольга, выбравшись из «ровера», изучала тот берег – там «противник», талибы. Кокча, как все местные реки, мелкая, желтая, мутная и сердитая. Говорят, что весной они разливаются, эти реки, так что даже на джипе не проедешь.

Ольга смотрела на взбаламученную мелкую воду и думала с вялым удивлением – как она может разлиться, если ее почти нет?!

Подошел Ники, толкнул ее в бок – такая у него была манера, совсем не романтическая.

– Ты как? Все злишься?

Она уже почти успокоилась, кроме того, даже под угрозой немедленной смерти не призналась бы ему, на что именно рассердилась.

– Да я и не злилась.

– Я знаю, когда ты злишься, а когда нет.

– А почему мы дальше не едем?

– Потому, что наши документы еще не проверили. А пока их не проверили, ехать нельзя. Логично?

Ольга повернулась и посмотрела вверх, ему в лицо. Он улыбался, сверкали белые зубы, и мелкая пыль, попавшая в морщинки у глаз и рта, делала его старше.

Он взял ее за руку и покачал в разные стороны.

– Ну что? Мир?

– Мир, Ники.

– Вот узнать бы, из-за чего ты злилась.

– Ни-ког-да, – отчетливо выговорила она и вырвала у него руку.

– А что там должно быть? Татарское воинство на конях и с мечами?

Ольга пожала плечами. Ники вытряхнул из пачки две сигареты, одну для себя, другую для нее.

– Там все то же самое, что и здесь, – сказал он негромко, закурил и, прищурившись, посмотрел на тот берег. – Все ждут наступления, а пока вяло палят друг в друга. Кажется, журналюги называют это «позиционные бои».

– Ну тебя, Ники.

Сигаретой, зажатой в загорелых сильных пальцах, он показал куда-то вправо, в сторону лысых серебристо-бежевых гор:

– Там деревня, а за ней стрельбище, что ли. И военный лагерь. А во-он, видишь, мазанка? В ней местный штаб.

– Откуда ты знаешь?!

Не глядя на нее, он сильно затянулся и уверенно по-мужски усмехнулся:

– Я здесь работаю, Оленька.

Ах, как самодовольно это прозвучало!..