Близкие люди

Заместители переглянулись и двинулись за Степаном, который решительно зашагал в сторону капитана Никоненко. Саша Волошина дернула Чернова за руку, принуждая остановиться.

– Вадик, как ты думаешь, это убийство?

Чернов сверху посмотрел на нее.

– Я не знаю, – сказал он осторожно. Почему-то его беспокоил ее страх. Страх был таким огромным и реальным, что Чернову казалось, его можно потрогать. Саша вся была окружена этим страхом, как модель человека – биополем на медицинских картинках.

– Я думаю, что этого пока никто не знает, Саш.

– А… могли? – спросила она придушенным голосом, и окружающее ее облако страха налилось черным цветом и запульсировало. – Ты думаешь, что его могли… столкнуть?

– А черт его знает, – сказал Чернов, раздражаясь. – Откуда мне знать? Да тебе-то что, Саш? Что ты так уж… переполошилась?

В какую-то крохотную секунду у нее изменилось лицо. Она вдруг побледнела, как будто он сообщил ей нечто ужасное, и даже шагнула назад.

Дьявол, что происходит-то?!

– Саш, ты чего? – спросил он и протянул руку, чтобы при попытке к бегству она не упала. – Да хрен с ним, с трупом этим, я даже жалею, что позвонил, ей-богу!

– Нет, нет, – ненатурально сказала она и еще отступила на шаг, – наоборот, спасибо большое, что ты позвонил, я бы на Дмитровке от страха и неизвестности совсем пропала.

– Расскажу, – пообещал Чернов без энтузиазма, – не волнуйся, Саш, все будет в порядке. Ты лучше распорядилась бы насчет чаю или там кофе, что ли… Я так понимаю, они у нас целый день проваландаются…

– Да-да, – заторопилась она. – Конечно, Вадик. Я сейчас.

Чернов проводил ее глазами.

Странно. Непонятно.

Он двинулся вслед за Степаном, успевшим отойти довольно далеко, и оглянулся еще раз.

Саша торопливо удалялась в сторону административных вагончиков, перескакивала через лужи и то и дело заправляла за уши платиновые пряди волос. У нее были длинные-предлинные ноги, облаченные в стильный джинсовый комбинезон, прямые плечи под модной курткой, изящные уши с тремя серьгами в каждом и нежная розовая кожа не только на мордашке, но и на ухоженных тонких руках.

Вокруг нее по-прежнему пульсировал страх.