Связывание

И трусит: ещё не поздоровался как положено, ещё и не видал ее толком, а суетится как таракан.

А ведь есть правила, правила все знают – зайди спокойно, поклонись, назовись, положи на лавку у двери то, что с собой принёс, а потом уже суетись да проблему излагай.

– Чего хочешь, болезный? – скрипуче гаркнула Магда – хватит копаться, давай к делу!

– Венцлав я – пробубнил мужичок, – свататься я хочу, да невеста несогласна.

Магда захохотала в голос.

– К кому тебе свататься, болезный? Такой пень трухлявый кому сдался-то.

Венцлав справился наконец с калиткой, прошагал до крыльца и положил на лавку узелок с подношением. И не развязывая видно – дрянь-узелок, тряпка в пятнах, завязан неаккуратно.

Забубнил обиженно.

– Да я к Тэссе свататься хочу, пропадает баба без мужского пригляда, опять вдовая ходит, далеко ли до беды?

– А ты, значит, мужской пригляд? – хохотнула Магда – и что от меня хочешь, иди да сватайся сколько угодно.

– Так это.

Магда задумчиво почесала голову под платком. Женишок нашёлся. Тэссино хозяйство многим не давало покоя – рука у неё была лёгкая на все живое, коровы, куры, свиньи и всякая тварь живая начинала у неё доиться, нестись и пороситься без остановки, а что до огорода – кажется, воткни Тэсса в землю палку и нассы сверху – палка тут же дала бы всходы и плоды.

– Так ты бы в баню сходил, болезный – посоветовала Магда.

– Каким козлом?

– Мертвым, протухшим, обоссаным козлом – с удовольствием уточнила Магда – бабам это не то чтобы нравится, если ты не знал.

Венцлав совсем скуксился, но спорить с ней не решился. Поди с ней поспорь, не только назовёт козлом, а и вовсе с рогами и копытами от неё ускачешь.

Вон кот сидит, чёрный, облезлый – говорят, был давным-давно мужик, да к Магде неудачно посватался.

Пробурчал что-то себе под нос, развернулся да и пошёл к калитке.

– Э! А попрощаться? – гаркнула ему в спину Магда.

Венцлав ничего не ответил, сначала гордо расправил плечи, а потом – сам испугавшись собственной наглости – рванул от калитки бегом. Вслед ему нёсся хриплый, каркающий хохот Магды и – или это ему показалось? – обещания проклясть.