Дорога в Академию, или как стать некромантом

Девочка осторожно потыкала ее носком ботинка. Заколка молчала. Осмелев, она снова взяла ее в руки.

– И не надо меня бросать!

– Ладно, – согласилась Альда, кладя заколку на столик рядом. Заколка замолчала. Она снова положила ее на ладонь.

– Великий Черный! Мои потомки не знают очевидных вещей! Какой позор!

– Так ты можешь говорить только, когда тебя держат в руках? – осенило Альду.

– Молодец, догадалась! – сварливо произнесла заколка. – Не прошло и года.

– Не ругайся, – попросила девочка. – Сейчас как шарахну молнией!

Молнией «шарахать» она не умела, но ругающаяся заколка ее возмутила.

– Моя ты умница, – умилилась заколка и заключила: – Все-таки мои потомки не безнадежны.

– Я твой потомок? – уточнила Альда, недоуменно рассматривая золотисто взблескивающую вещицу. – Брешешь!

Заколка возмутилась:

– Откуда высокородная девочка знает такие простонародные выражения? Твои родители должны тебя выпороть!

– Я не высокородная, – отвернулась Альда.

О своем происхождении она была прекрасно осведомлена – позаботились добрые люди.

– Ты очень высокородная, – уверенно ответила заколка, – в тебе течет моя кровь. В тебе проявился магический талант рода. А носителем родового таланта некромантии может быть только наследник! Все остальное неважно.

– Ты заколдованный принц? – робко спросила девочка. Судя по всему, даже рассматривание иллюстраций любовных романов пагубно сказалось на ее психике.

Заколка возмутилась:

– Я великий черный маг Орисса Чъода Ар’Андин Алиери!

– Кто это?

Заколка замолчала, словно лишившись дара речи от возмущения. Потом просипела:

– Ты не знаешь историю рода?

Альда замотала головой.

– Впрочем, чему я удивляюсь? Забвение было частью соглашения.

– А вы не могли бы… превратиться? – попросила девочка. – Все-таки странно разговаривать с заколкой.

– Увы, дитя мое, – голос заколки стал ласковым, – заклинание было необратимым.

– Вас загнали туда враги?

– Я сам. Мне пришлось.

– Расскажете?

– Если хочешь. Но ты должна понимать, что если обо мне станет известно, тебя убьют без жалости. И это, хоть мне и жаль признавать, будет справедливо.

– Я никому не скажу, – пообещала Альда.

Через полчаса она об этом пожалела – дух деда был хреновым рассказчиком: велеречив, многословен и то и дело разражался угрозами по адресу своих врагов, давно умерших.