Тяжкое золото

Немного прошли лошади, и всадники впереди увидели небольшие приземистые постройки лесных избёнок.

«Наконец-то Гераськино, вот оно какое. А вон, видать, и хозяин заимки», – облегчённо вздохнул Упырь, завидев зимовье.

Вот здесь мы и вернём читателя к тому, как подъехали наши герои на вершину перевала и спешились у зимовья Гераськино.

– Давно ноги-то сушат копачи-старатели? – спросил Упырь Климента, убедившись, что, окромя старика и спящих постояльцев, на зимовье больше никого нет.

– Да вот, давеча пред вами и угомонились.

– Ясное дело. – Упырь повернулся к сотоварищам: – Ну что, бояре, пожрать бы чего надо, такой перевал не грех промочить.

– Давеча отсель пред вами пара телег отъехала, служивые были, чуток посидели, чаем кишки прополоскали и поехали дале. Подводы-то, знать, встрелись? – спросил Климент.

– Встретились, дед, встретились, – ответил Упырь и направился к озеру всполоснуть лицо и руки. У берега стояла лодка, подле неё Упырь и умылся.

Среди построек на улице приметным был сколоченный из досок стол, по виду скобленный многократно; ноги, прикреплённые к столешнице, вросли в землю и выглядели обшарканными, по обе стороны стола – две лавки.

– Давай, дед, кружку свою и подсаживайся, это лучше, чем топором по деревяшкам стучать, – предложил Упырь Клименту.

– Я так тебе скажу, мил человек: топором махать не будешь, так в зиму без тепла останешься. А на счёт чая, так я ужо с утречка попил, так что благодарствую.

– Садись, дед, позднее будешь благодарствовать. Только зачерпни черпаком воды из озера – спирт разбавить надобно.

Климент сходил до избушки, взял ковшик, набрал воды из озера и присел подле прибывших гостей.

Налили.

– Ну, бояре, за удачу. Давай, дед, тоже с нами за дела наши выпей, – поднял свою кружку Упырь.

– За какие дела пить-то? Мне ж они неведомы, – ответил Климент.

– О-о, дед, дела-то у нас благие, не сомлевайся!

– Раз за благое, то можно, – Климент поднёс свою кружку к кружке Упыря.

– Пошто своих людей боярами называешь-то? – жуя хлеб вприкуску с салом, поинтересовался Климент.

– Да это, дед, я так, чтоб веселее было, – расхохотался Упырь.

– А я мучусь, вроде народ простой, а бояре.

Все за столом, кроме Климента, рассмеялись.