Зови меня Златовлаской

Покинув актовый зал, Ада вцепилась мне в руку и начала бурно негодовать:

– Как же меня достал этот Муслимов! Его наглая рожа просто везде! Ну как меня угораздило стать заместителем самого занудного человека в школе?!

– Не воспринимай это так близко к сердцу. Не думаю, что вам придется общаться в разы больше обычного, – я попыталась успокоить подругу.

– Я его на дух не переношу! Самовлюбленный осел! Саш, серьезно, лучше застрели меня на месте, – ныла Ада.

Пока мы шли до дома, других тем, кроме обсуждения недостатков Максима, у нас не нашлось.

Глава 3

Я была единственным ребенком в семье, чему несказанно радовалась. А все потому, что вдоволь наслушалась о нелегкой жизни Ады, у которой была четырехлетняя сестра Рая.

Помню, когда подруга сказала мне, как ее родители собираются назвать свою второю новорожденную дочь, я чуть не подавилась чаем. Ада и Рая. По-моему, это чересчур.

Когда родилась Рая, ее маме было тридцать девять лет. Родители восприняли рождение малышки, как вторую молодость, и с головой погрузились в приятные заботы. На тот момент Аде было двенадцать, и она очень болезненно переживала то, что родительское внимание переключилось на сестру.

Подруга жаловалась, что Рая пищит по ночам и не дает спать. Сокрушалась потому, что мама теперь не слушает ее, Аду, когда та пытается рассказать ей о своих делах.

Я знала, что в глубине души Ада любила сестру, хотя и отзывалась о ней не иначе как "засранка", "заноза в заднице" и "вонючка". Подруга говорила, я должна быть счастлива тому, что у меня нет братьев и сестер.

Мне и правда было комфортно жить с ощущением того, что я единственный объект любви своих родителей. Однако в последние годы любви значительно поубавилось, особенно со стороны отца. Иногда мне казалось, что я ему надоедаю.

Когда я была маленькой, папа любил меня, прощал все шалости, звонко чмокал в щеку и защищал перед мамой. Теперь он стал другим. Холодным. Недовольным. Отстраненным. Казалось, будто со временем он потерял ко мне интерес.

Когда я рассказывала ему про школу, тренировки, фильмы или музыку, которая мне нравилась, отец всегда задавал какие-то провокационные вопросы. Словно старался уличить меня в глупости, невежестве или примитивности.