Королева ариданов. Книга третья

 – Вы же обещали нам…

– Вы что, ещё и слепые? Видите, Харвик свернул усы?

Старичок сунул под нос Робину жука на верёвочке, и не успел Робин удивиться этому, побежал по еле заметной тропе проч.

– Догоняйте… ? прокричал он уже издали, и дети помчались следом.

Вот старичок юркнул под дерево, распростёршее ветки до самой земли, пробежал под ними до узкого прохода среди двух замшелых камней, и не оборачиваясь скомандовал.

– Быстрее! И не стукнитесь башкой!

Протиснувшись следом за ним, дети остановились, и хотя не было видно разницы между открытыми и закрытыми глазами, по запаху поняли, именно здесь странный Ваош-Куп и живёт.

Ругаясь себе под нос, и спотыкаясь обо что-то стеклянное и металлическое, старичок добрался до очага и начал раздувать еле тлеющие угли.

– Сейчас сейчас… ? пробормотал он уже весьма благодушно прижимая лучину к красному боку уголька и с силой дуя. Лучина вспыхнула ярко—жёлтым светом, не освещая ничего вокруг. – В честь гостей я, пожалуй, разожгу лампаду… Где же она? В том году находил… – старик начал шарить на полках роняя склянки.

Дети огляделись: небольшая круглая нора, вырытая в земле, была завалена всяческим, на первый взгляд бестолковым старым хламом. Пол устлан затоптанной соломой, а низкий потолок поддерживался тремя заплесневелыми столбами.

– Вы ведь наверняка не откажетесь от ужина… – ворчливо пробормотал старичок, роясь в груде плошек, заросших плесенью и паутиной.

Он милостиво подал плошку Робину и скромно потупил глаза, явно ожидая благодарностей.

Мальчик повертел миску в руках и стараясь глубоко не вдыхать запах прокисшей тины, вежливо проговорил.

– Благодарю… но мы не можем съесть у вас последнее, когда у нас самих найдётся чем вас угостить! – Он сбросил с плеч мешок, ослабил стяжку и порывшись извлёк небольшую краюху свежего хлеба.

– Это вам, ? он оторвал половину для хозяина, ? А это нам, ? и разделил с сестрой оставшуюся половину.

– Хлебушек! Настоящий! – старичок прижался носом к свежему разлому и шумно втянул в себя свежий хлебный дух. – Ах! Ах как хорошо! – он прижался щекой к корочке и так сидел неподвижно некоторое время.