Королева арахонцев. Книга первая

 – Их было человек двадцать, хорошо вооружённых, против меня одной, безоружной…– усмешка в её голосе прозвучала весьма отчётливо. – Мне пришлось применить все свои умения, чтобы просто остаться в живых….

Харэй вновь распушил воротник, резко наклонился вперёд, издав короткий клёкот, дерзость обвиняемой ему явно не нравилась. Элис же, напротив, откинулась назад, внимательно разглядывая босые израненные ноги женщины, её кровоточащие раны, и остатки от странных украшений, из зубов, ракушек и разноцветных камней, которыми была испещрена вся её одежда.

Вот грязные пряди волос скользнули по лицу оборотня, открывая взгляду узкую наколку в виде ленты, через весь лоб.

Элис указала на неё рукой.

– Что это, у тебя? На лбу.

Пленница не ответила, дерзнув, даже, отвернуть лицо.

– Что это значит, Харэй?

– Главная Жрица Сэлонтов. Посвящённая. Неприкасаемая. Оборотничество – знак её приближённости к тайнам Предшественниц.

– Сколько родовых званий! – усмехнулась Элис. – Даже я не имею столько!

Молодая женщина в смятении взглянула на Вещую птицу.

– Никогда я не причиняла вред ни своим соседям—арахонкам, ни твоему королевству. Никогда не насылала ни мор, ни порчу, и уж тем более не оскверняла источники воды. Это противоречит законам, по которым мы живём испокон веков! Я признаю только Оборотничество, потому что это моя суть… В остальном же моей вины нет. Но твои люди боятся нас, не понимают, и не хотят понять. И поэтому, наверно они желают, чтобы мы все умерли … Но мы также, как и вы имеем детей, также, как и вы радуемся теплу солнца, и тоже умеем любить.

Харэй отвернулся, равнодушно занялся перебором перьев на крыле. Похоже, обвиняемая сказала правду…

– Какое наказание предусмотрено за оборотничество и нанесение вреда моим людям? – спросила Элис обвинителя.

– Её пригвоздят кинжалами к Кипящему дереву и подожгут. Расплавленная смола, стекая со ствола, замурует навечно и её тело, и Дух. И никогда после этого, она не сможет покинуть место своей казни и причинить вред живым.

Элис задумалась, кутаясь в меховую накидку. Будь она на месте этой несчастной, и если бы на неё, из засады, напали враги… разве не поступила бы она также, защищая свою жизнь? Но просто сказать: «Иди! Ты не виновна!», королева, как Верховная Судья не могла. Она как мать для своих воинов, нерушимая стена, которая всегда защитит. Раны её воинов, хоть и полученные в сомнительном сражении, требовали расплаты.